Право на сына

Я вижу, что ей трудно обо всем вспоминать, замечаю, с каким трудом она возвращается воспоминаниями к тому вечеру и прошу ее прекратить.

— Расскажешь потом, милая, это ведь не критично.

— Нет, — Лера мотает головой, полная решения пойти до конца. — Он выстрелил мне в ногу, потом в плечо, а дальше я не помню, потому что упала. Знаю, что было жутко больно, горело все тело.

— Тебе ведь опасно находиться здесь, — я мгновенно достаю телефон, чтобы позвонить Стасу и сообщить обо всем, но подруга опережает меня.

— Погоди. Мне не опасно. Он забрал мой телефон. У меня ничего нет, понимаешь? Ничего. Я не смогу доказать, что он как-то причастен к аварии с Олей и родителями. Я не опасна. Если бы он сомневался в этом, я была бы уже мертва. Послушай, — она уговаривает меня. — Он один из самых влиятельных людей в городе. На уровне с ним только его соперники в выборах. Если бы он хотел меня убрать, он бы уже это сделал.

— Но зачем вообще тебя трогать? Неужели нельзя было просто… — запинаюсь. — Забрать телефон, украсть его, не знаю, зачем столько издевательств?

Лера усмехается, горько, так, что я тут же понимаю — она знает, почему он поступил именно так.

— Он ведь хотел меня напугать, — она вздыхает. — У него получилось, — кивает. — Если он снова попросит быть его любовницей, вряд ли я откажусь.

— Боже, Лера, — выдаю на одном дыхании. — Ты должна все рассказать полиции, должна написать заявление и…

— И что? Узнать, что оно ничего не значит? Что у него и там всё схвачено? Он ведь сразу узнает о заявлении и тогда у меня внезапным образом остановится сердце. Брось, Настя, я в западне, меня едва чуть не убили, дальше только хуже. Я не стану рисковать.

— Но ведь должен быть выход, я поговорю со Стасом и он обязательно поможет.

— Нет! — Лера на удивление сильно хватает меня за руку. — Ты ни с кем не станешь говорить, поняла меня? Никого не будешь просить о помощи, я разберусь сама. Не смей подвергать Даню опасности. Или ты думаешь, что он остановится перед ребенком? Он чудовище, Настя, очнись!

Я задыхаюсь от ее слов, но все равно принимаю решение поговорить со Стасом. Возможно, можно что-то сделать. Я ведь не смогу просто забыть обо всем и смотреть, как она гробит свою жизнь. У Леры никого нет, кто бы мог помочь, а у Стаса, я уверена, есть связи.

— Мы обязательно что-нибудь придумаем, — обещаю ей. — Не переживай.

Через полчаса я покидаю больницу. Лере ввели успокоительное, после которого она должна проспать до вечера, поэтому делать мне там больше нечего. Уходить, если честно, страшно, но я должна обо всем рассказать Стасу. Он так и не смог приехать на разговор, но забрать меня из больницы у него получается.