Право на сына

Она говорит прерывисто, с паузами, с тяжелым свистом, но не замолкает, продолжая строить догадки.

— Стас думает, что это как-то связано с его сестрой.

— С Олей? — растерянно переспрашивает Лера. — При чем здесь она?

— Я не знаю, — отвечаю честно. — Он говорит, что сестра куда-то влезла, а ты вместе с ней.

— Нет, — обескураженно мотает головой из стороны в сторону. — Ничего такого не было. Мы общались, да и то в последнее время не так близко, у меня мало времени было, я же салон расширяла. Я как-то не верю, что это с Олей связано, — пожимает плечами Лера.

— Меня допрашивали, — признаюсь ей. — Интересовались, были ли у тебя мужчины и показывали фотографию того, кто тебя принес. Ты его помнишь?

Видно, что подруга пытается вспомнить. Я терпеливо жду, что она что-то вспомнит, прояснит ситуацию.

— Я помню, что меня кто-то нес, — сообщает она. — Что-то шептал, помню, как бережно посадили в авто, а дальше тьма.

— Ты не знаешь, кто это был?

— Нет, — она пожимает плечами. — Но он спугнул того, кто в меня стрелял, — ее лицо проясняется, будто она вспоминает все, что произошло. — Тот мужчина, что меня спас не может быть тем, кто в меня стрелял, — сообщает Лера. — Это точно.

Я верю ей и пока решаю повременить с признанием о том, кто именно это был. Думаю, будет лучше, если Богдан встретится с ней и расскажет все сам.

Мы обе замолкаем, я безумно рада тому, что Лерка, наконец, пришла в себя. Теперь я уверена, она пойдет на поправку и выкарабкается, а того, кто с ней это сделал, полиция найдет.

— Я так и не сообщила Игорю, — говорю ей. — Хотела, но потом подумала, что лучше спросить у тебя.

— Я думаю, он и так знает, — ехидно произносит.

— Он не приходил, — замечаю, пока не понимая, к чему клонит подруга.

— Ты так наивна, Настя, — наконец, произносит она. — Если кто и виноват в случившемся, то только он, — Лера сглатывает.

— Не понимаю, но ведь вы разошлись, у него другая семья, а ты… — тараторю, но подруга меня перебивает.

— Знаешь почему мы развелись? — она горько усмехается. — Я не смогла родить ребенка, и он изменил мне. Переспал с какой-то там секретаршей и она залетела, прикинь? Сразу же! Он узнал, что у него будет сын, и мы развелись, но он вернулся через год, Настя. Говорил, что любит, что хочет, что все осознал, — по ее щекам стекают слезы, и я понимаю, что ничего хорошего это не предвещает, поэтому лишь крепче сжимаю ее руку.

— И ты ему поверила, — не спрашиваю, а утверждаю.

Кто, как не я, знала о ее чувствах. Она плакала у меня на плече, устраивала истерики и часто была на грани, говорила, что больше не может терпеть, а потом все просто прекратилось. Она будто переболела, но на самом деле просто вернулась к нему. Он снова заставил ее поверить, что любит. Сволочь.