Право на сына

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Оказавшись обнаженной в такой откровенной позе, чувствую, как усиливается возбуждение. Рядом со Стасом чувствую себя раскрепощенней, свободней, позволяю отбросить назад все свои страхи и позволить желанию управлять телом. Этот мужчина как-то неправильно на меня действует, когда смотрит так, что хочется одновременно и закрыться и попросить его не останавливаться.

Я сглатываю, видя откровенное желание, спрятанное в его глазах. Ладони становятся влажными от соприкосновения с горячей мужской коже, а голова туманной от того, с какой жаждой и требовательностью он смотрит на меня. Я выгибаюсь дугой, когда Стас поднимается на кровати и царапает отросшей щетиной мою нежную кожу. Я уверена, что на ней остаются отметины, но это и не имеет значения, потому что мне хорошо. Впервые за последнее время я чувствую себя настолько раскрепощенной в интимной обстановке. Мне всегда хотелось быть открытой, дерзкой, яркой, желанной, но рядом почему-то все время оказывались мужчины, с которыми я таковой себя не чувствовала.

Глава 37

Я просыпаюсь совершенно отдохнувшей и с дикой легкостью в теле. Пожалуй, впервые за последние годы рядом со мной спал мужчина. Я никогда не оставляла Максима на ночь дома и не впускала его в квартиру даже когда Даня был у матери. Мне было некомфортно просыпаться с ним рядом и… как-то у нас не складывалось, а я всё не понимала этого.

Открыв глаза, натыкаюсь на букет, бережно стоящий на прикроватном столике в вазе с водой. Я не сразу понимаю, что Стаса рядом нет, а из кухни доносится шум. Молча рассматриваю кровавые лепестки и улыбаюсь, ощущая себя счастливой дурочкой. Вместе с тем, чувство вины грызет меня за Леру. Она сейчас одна, в больнице, борется с жизнью, а я тут… не могу нарадоваться на то, что происходит между нами со Стасом.

Я не успеваю встать, потому что Лебедев заходит в комнату. С небольшим подносом в руках, на котором стоит тарелка и чашка.

— Ну вот, — раздосадованно произносит. — С “разбудить тебя поцелуем” налажал.

— Я готова притвориться спящей.

Мы оба смеемся, Стас подходит ближе, ставит на кровать поднос и пододвигает его ко мне.

— Устраивайся поудобнее, принесу свой.

Пока Стас уходит на кухню за своим завтраком, я думаю о том, что такое у меня впервые. Цветы дарили, ухаживать пытались, говорили комплименты, но чтобы приносить завтрак в постель — не было такого. Впрочем, я ведь ни с кем не доходила до стадии “совместное утро”. Как-то не хотелось ломать свой привычный устав жизни тем, кто мне не нравился.