Право на первую пулю

Зажав пулю между указательным и большим пальцами, я показал ее, такую крупную, генералу и подполковнику Ягужинскому.

– Да, такая дура могла бы и через бронежилет ребра мне сломать, – сказал на это Ягужинский.

Я бросил взгляд на его бронежилет. Бронежилет был из простых титановых пластин. У меня во взводе рядовые бойцы давно уже носят металлокерамические бронежилеты, имеющие к тому же с внутренней стороны специальные амортизирующие валики-прокладки, которые позволяют не получить тяжелую травму в случае попадания крупной пули. Конечно, когда пуля пущена с короткой дистанции, то никакой бронежилет от нее не спасет. Однако валики-прокладки избавят ребра от перелома при попадании крупнокалиберной пули, пущенной издалека и уже не способной пробить бронежилет. «На излете» пуля существенно теряет скорость. Что тотчас заметил и Василий Васильевич, взявший пулю из моих рук.

– А пуля-то… Почти не деформировалась, только слегка оцарапалась о камни и землю. Глубоко хоть в землю вошла? – генерал посмотрел на меня.

– Никак нет, товарищ генерал, почти на поверхности была…

– Тогда я ее сумел бы, пожалуй, даже своим животом отбить… – усмехнулся он.

У генерала, похоже, не было иллюзий относительно своей внешности, и он умел над собой посмеяться. Но я поддержать Василия Васильевича не рискнул. Одно дело, когда над своим животом смеется он сам, и совсем другое, когда это же действие позволяет себе какой-то командир взвода, пусть и в звании майора.

– Это ж все равно, что камень из рогатки, – добавил генерал.

– Из самодельной… – вставил свое слово Ягужинский. – Современные боевые рогатки бьют – не приведи боже… Особенно если в голову попадут. В том числе и стрелами бьют.

– Я и имел в виду самодельную, – поправился генерал. – Я сам их в детстве, наверное, сотню сделал. Выходили толпой во двор, у нас там стол был в землю вкопан и две скамейки, садились и начинали о чем-то ожесточенно спорить. А как мимо идет женщина с кормой пошире, кто-то в эту корму стреляет. А еще любили, когда девушка с парнем шла. Ей и больно, и признаться перед парнем стыдно. А мы сдуру потом до упаду хохотали…"

"Ситуация возникла натянутая – никто не знал, что сказать на это признание, но она быстро разрядилась благодаря короткой прицельной очереди, которую дал пулеметчик Исхак Хабиби, не понимавший нашего языка. А я сообразил по этой очереди, что действия начинаются, и бросился на другую сторону окопа к брустверу, рядом с которым уже пристроил свою винтовку. Я пристроил ее именно рядом, в самом окопе, прислонив ствол к стенке, опасаясь, что один или несколько дронов сумеют прорваться и засыпать нас сверху осколками. В этом случае сама винтовка смогла бы пострадать.