Право ходить по земле

Или условимся, что любили?

— Вы из-за Тани разошлись со своей женой?

— Я это знать обязан. Так как же?

— Нет, не из-за Тани. Просто тот брак был уже бессмыслен. Совершенно чужие люди. Елена не хочет этого понять до сих пор.

— Елена Букова, ваша бывшая жена, знала о ваших отношениях с Аксёновой?

— Да. На этой почве у нас были острые конфликты. Она требовала, чтобы я прекратил встречи с Таней и вернулся.

— Аксёновой это было известно?

— Нет. То есть в конце концов она узнала. Ей кто-то стал присылать анонимные письма. Думаю, что это работа Елены.

«Так. Это уже теплей», — мелькнуло в голове у Стаса.

— А почему вы сразу не рассказали обо всём Аксёновой?

— Ха! Надо было знать Таню. — Ставицкий налил себе ещё коньяка, выпил. — Она бы сразу меня к чёрту послала. Она мне и так говорила: «Очень ты всегда красиво беседуешь…» А я уж так заигрался, что вёл себя как школьник, прогулявший уроки, — всё равно накажут, поэтому прогуливал всё дальше и дальше, надеясь на какое-то чудо. Думал, что со временем это потеряет свою остроту и всякое значение. Это была, как говорится, ситуационно обусловленная ложь.

— Потом Таня получила какое-то письмо. Ну а врать я больше не мог. И тогда пришёл конец всему.

— Вы письмо это видели?

— Нет. Таня даже разговаривать со мной не захотела. Но я надеялся, что в среду всё выяснится.

— Вы почерк своей жены хорошо помните?

— В сумке Тани я нашёл письмо с угрозами. Она получила его за два дня до смерти.

— Но это не то письмо! То она получила месяц назад. Если можно, покажите мне его.

Дрожащими пальцами Ставицкий достал из конверта письмо. Взглянул мельком.

— Нет, это не её рука.

— Вы посмотрите внимательней.

— Да что смотреть! Что я, почерка Елены не знаю? Слава богу…

Ставицкий быстро пробежал письмо глазами, порывисто вскочил на ноги, затравленно глядя на Тихонова.

— Я здесь ни при чём! — срываясь на фальцет, закричал Ставицкий. — Ни при чём, понимаете?!

— Не устраивайте истерик, — спокойно сказал Тихонов. — Я не слабонервный… Вот к чему приводит ваша «ситуационно обусловленная ложь»… Или как там вы её называете.

— Вы не смеете… не смеете, — прошептал Ставицкий и неожиданно зарыдал, прикрыв руками лицо. Сквозь разорванную всхлипываниями фразу до Тихонова донеслись слова: — …Смерть Тани — крест на мне… крест… до конца дней… — Потом подбежал к Тихонову и снова закричал: — Послушайте, вы не смеете думать, что я замешан в этом деле! Я не убийца!..

— Успокойтесь, — неприязненно сказал Тихонов. — Криком вы ничего не докажете.