Правильный лекарь. Том 11

— Одну минуточку, ребята, — виновато улыбнулся Курляндский и поклонился кивком головы. — Я схожу умоюсь и сразу вернусь. Пора бы уже отведать приготовленные моим новым кулинаром чудеса. Уверен, что они годятся не только на приведение в чувство строптивых стариков.

Князь развернулся и вышел, а мы с Катей застыли, как персонажи пьесы «Ревизор» в финале, проводив его взглядами. Через некоторое время мы переглянулись с недоумением на лицах, хотя, как мне показалось, Катя была не сильно удивлена в этот раз.

— Я сейчас попробовала кое-что новенькое, — сказала она и не спеша направилась к своему месту. — Если получилось именно так, как я хотела, то за эти несколько минут у него в голове пронеслось сновидений на добрый час. У него в голове сидело столько детских обид и вычурных комплексов, что трудно представить.

— И что, теперь всё это осталось позади? — спросил я, изо всех сил надеясь на положительный ответ.

— Вполне возможно, но за ним надо будет понаблюдать, — сказала Катя, присматриваясь к пирожным на столе, потом махнула рукой и вздохнула. — Сложный персонаж. По сравнению с простым примером на сложение у тёщи градоначальника, здесь в расчётах без интегралов не обойтись.

— Когда я увидел, как он открыл глаза, — начал я, вспоминая своё первое впечатление. — Мне показалось, что ему память отшибло. Я реально испугался, это была бы невосполнимая потеря.

— Брошенное в лицо пирожное он прекрасно помнит, — рассмеялась Катя. — Причём, что самое интересное, совсем на это не обижается. Наверно у меня всё-таки получилось.

— Очень надеюсь, — сказал я и вздохнул. — Если бы ещё его агорафобию убрать, было бы неплохо.

— Почему ты решил, что у него агорафобия? — удивилась Катя.

— А то, что он много лет не выходит из своего дворца, тебе ни о чём не говорит? — спросил я.

— Так-то да, но мне кажется, что здесь что-то другое, — произнесла она задумчиво. — Мне кажется он не боится улицы, как таковой, а просто не хочет покидать родные стены ни под каким видом. Здесь тоже кроется какая-то тайна. Из мелькания образов во время сеанса «массажа» мне показалось, что он пропустил что-то очень важное, пока его не было дома. После этого он сильно страдал и в итоге перестал выходить из дома вовсе.

— Надо предложить ему прогуляться по саду после ужина, — сказал я. — Тогда будет понятно, прошло это или нет.

Дверь распахнулась и перед нами предстал умытый и причёсанный Готхард Вильгельмович. Вопреки моим опасениям он оставался таким же довольным и улыбающимся, каким и ушёл. Значит там по пути никакой тумблер у него в голове не перещёлкнулся.

— Ну что, так и сидите меня ждёте? — спросил он, увидев, что содержимое блюд практически не тронуто.

— Ну, как бы, да, — улыбаясь пробормотал я, по привычке ожидая в его поведении какой-нибудь подвох.