Правила счастливой свадьбы

Немного развеяться перед свадьбой… В Твери девушки румяные и сдобные, как пряник, так и хочется укусить напоследок… Ну, вы меня понимаете…

В знак сохранения мужской тайны Пушкину подмигнули.

– Фамилия приятеля?

– Тангет Саша, – охотно ответил Гурлянд. – То есть Александр Александрович… Славный малый, служит в частной типографии…

– Женится?

Газетчик даже фыркнул.

– Что вы! Ему приданое без надобности…

– 23 апреля, когда возвращались в Москву, на остановке в Клину зашли в привокзальный буфет и обсуждали с вашим приятелем дела «Клуба веселых холостяков», – проговорил Пушкин, наблюдая, как меняется выражение лица газетчика: от дружелюбного к растерянному.

– Откуда вы… вам известно… – пробормотал он, будто сгибаясь под тяжестью тюремных кандалов.

– Жандарм вас приметил, буфетчик слышал разговор, – сказал Пушкин, скрывая бесценный источник сведений сыскной полиции. – Вы обсуждали убийства невест в сезон свадеб. Первая жертва – невеста графа Урсегова… Жду признания…

Выронив папиросу, Гурлянд сжал руки в знаке вечной верности и дружбы."

"– Господин Пушкин… Клянусь чем угодно… Спасением души… Гибелью газеты… Это не мой секрет…

– Чей секрет: вашего приятеля Тангета или господина Ферха?

Запутавшись, как мотать головой – отрицательно или согласно, Гурлянд наконец опустил ее.

– Спросите у графа, раз о нем известно… А я не могу… – проговорил он и встрепенулся. – Даю вам слово: и в мыслях не было убивать невест. Ну что за невозможная идея?

– Идея реализована… Невеста вашего друга Ферха умерла позавчера, ваша невеста – вчера. Есть основания полагать еще две якобы случайные смерти невест…

В отчаянии Гурлянд сжал виски кулачками и прислонился к стене. Видимо, без сил.

– Я же говорил… говорил… Так и знал, что кончится какой-то глупостью… Господин Пушкин, ну подумайте, зачем мне терять приданое? Зачем мне убивать Мариночку?

– Ради более существенных выгод, – ответил Пушкин. – Ради вашего клуба…

– Нет никакого клуба! – в отчаянии вскрикнул Гурлянд. – Слово вам даю! И нет у меня никаких выгод…

– Разговор в Клину был?

– Был… был… Но никак не касался жизни невест… И мадемуазель Бабановой ничто не угрожает… Она же невеста Урсегова… Ну как вас еще убедить?

Гурлянд был напуган по-настоящему. И гадок.

– Что узнали о смерти невесты вашего приятеля Ферха?

– Ничего особенного… Рихард сказал, что она умерла, да и только… Выпили с ним за помин души, да и только…

– Что делали позавчера с одиннадцати до полудня?

– Что я делал! – воскликнул Гурлянд. – Что каждый день: готовил номер, собирал, редактировал и сверстывал материалы! И вчера все одно и то же… Как на каторге…

– Не сравнивайте, пока не попробуете, – сказал Пушкин, чем вызвал приступ паники у газетчика.