Правила счастливой свадьбы

– Ох, узнаю брата-сыщика! Во всем подозрительность ищешь! Молодец, хвалю… Да только тут никаких секретов: ну куда мне жениться на шестнадцатилетней девице? Чтобы через год она мне рога наставила? Нет, спасибо… Когда Федор Козьмич предлагал, отказать было нельзя… Ему слово дал. А теперь можно считать слово исчерпанным… С Авивой Капитоновной куда проще… Она в меня влюблена как кошка… Даже жаль ее…

– Госпожа Бабанова сама предложили вам руку и сердце?

Вопрос был явно неприятен графу. И он обратил в шутку.

– Ох, какой ты любопытный… А вот не скажу… Секрет, брат…

– Часто бываете у матушки Гусыни?

Вот тут Урсегов насторожился и даже переменил ногу.

– Да что ты, старина? Никак допрос мне устраиваешь? Ну и ну… Для чего у нее бывать, сам подумай? Один раз с Авивой Капитоновной у нее встречался, да и хватит… Невелика птица… С чего тебе вдруг беспокойство? Сам небось у нее побывал…

– Занимаюсь розыском по делу смерти мадемуазелей Юстовой и Бутович, – сказал Пушкин, глядя на графа. – Они были невестами ваших приятелей: Ферха и Гурлянда… Вам известно об их гибели?

– Ах вот оно что, – Урсегов заулыбался. – А я уж подумал… Да, слышал, такое несчастье… Кстати, Рихард и Исидор будут сегодня на мальчишнике, познакомитесь, они славные, еще подружитесь…

– Эти барышни… – начал Пушкин, но его оборвали.

– Да, барышни, цветочки… Барышни мрут и травятся, все от слабости организма… Но ничего, в Москве невест много, сваха найдет новых, а друзья мои еще повесят себе на шею хомут… Впрочем, как и я…"

"Дверь кабинета распахнулась, выскочил Ванзаров, красный, как из парилки. Не глядя ни на кого, пересек приемное отделение и скрылся на лестнице. Вслед ему Эфенбах погрозил кулаком и вдруг заметил графа, который вскочил, распахнув объятия. Настроение Михаила Аркадьевича проделало кульбит и расцвело апрельским цветком.

– Графинчик! – обрадовался он, взаимно распахнув руки.

– Мишка-златоуст! – закричал Урсегов и бросился обниматься.

Старинные друзья облобызались и потискали друг друга.

– Ты как здесь? – спросил Эфенбах.

– А вот решил тебя отметить! – Урсегов метнулся к столу, схватил букет и вручил начальнику сыска. – Поздравляю, старина!

– О! Ужели прослышал? – Михаил Аркадьевич понюхал свежие розы. – Да, вот так разлетелось… Получил благодарность от самого обер-полицмейстера!

– Да как же оно было? – поддержал Урсегов, даже не зная, с чем поздравил.

– Такую вот кулебяку заложили, разузнались, кто это шалость с письмом женихов умастрючил!

– И кто же? – спросил граф, кажется, не ожидая такого поворота.

– Вообрази: дочка купчицы Бабановой… Шаловница-девица!

– Ну надо же. – Урсегов невольно оборотился на Пушкина.