Правила счастливой свадьбы

Отложив газету, Пушкин взял бланки канцелярии обер-полицмейстера, которые в сыске водились для всякой надобности, и составил отношения к приставам трех полицейских участков Москвы. Отношение было за подписью начальника сыска. Оставалось дождаться, когда гроза утихнет, и получить подпись.

Распахнулась дверь. В «юдоль страдальцев» ворвался ветерок, пахнущий цветами и дорогим одеколоном. Господин с букетом розовых роз не испытывал страданий, а был свеж, румян, бодр и одет с иголочки.

– Алёшка, дружище! – крикнул он и распахнул руки, одна из которых была занята букетом.

Не успев опомниться, Пушкин был захвачен в объятия, трижды расцелован и похлопан по спине.

– Рад тебя видеть, старина! – сказал веселый господин, источавший волны одеколона. Он бросил букет на стол чиновника сыска и уселся, закинув ногу на ногу. – Страшно рад тебя видеть… Что же вчера так рано уехал… Ужин был прелестный…

– Неотложные дела, ваше сиятельство, – ответил Пушкин, отодвигаясь от выставленной подметки лакированного ботинка.

Он не любил, когда переходили на «ты», и терпеть не мог бурного выражения дружеских чувств. Особенно на виду чиновников сыска, которые забыли о собственных страданиях. Так любопытно им стало: что за гость объявился?

Граф махнул рукой, как шашкой, и скривился.

– Умоляю, отставь церемонии… Какие могут быть сословные различия между своими… Все это чепуха, сор прошлого… Я держусь демократических взглядов, – гордо сообщил он. – Я за равенство и товарищество со всеми… Будь добр, забудь эти церемонии.

Тут Урсегов прислушался и улыбнулся.

– Ого! Кого это ваш начальник распекает?

– Нерадивый сотрудник, – ответил Пушкин. – Чем могу помочь?"

"– Ах да! – Граф легонько хлопнул себя по лбу. – Почему я у тебя ни свет ни заря? Признаюсь: твоя родственница баронесса произвела на меня глубочайшее впечатление. И почему мы только раньше не встретились? Какая восхитительная женщина… А тебе не повезло, брат, что вы родственники, ой, не повезло… Зато повезло мне! Так… О чем же это я? Ах да… баронесса сказала, что остановилась в «Славянском базаре». И вот, изволь: только взошла заря, а я уже стою у портье с букетом. И что же выясняю? Этот жулик портье отказывается говорить, в каком номере она проживает. Чуть не полицией грозится… Ну, со мной эти номера не проходят, вынул из него сведения… И вообрази, оказывается, баронесса не ночевала сегодня. Куда, скажи мне, она делась? Я весь в тревоге!

– Баронесса ночевала у тетушки, – ответил Пушкин.

Урсегов хлопнул в ладоши.

– Так скорей говори адрес! Отправлюсь прямиком к ней. Мы же с ней вчера познакомились. Эдакая бойкая старушка.

– Невозможно. Тетушка не жалует незваных гостей. Особенно с утра, – сказал Пушкин.