Правила счастливой свадьбы

Судя по записям, невеста скопила тысячу рублей приданого за последние десять лет, каковое должна была получить с полным расчетом завтра, 26 апреля, накануне свадьбы. Преображенский сдержанно поглядывал на книжечку, которая интересовала его чрезвычайно.

– Все-таки завели кассу взаимопомощи, – сказал он. – Девицам подмога…

– Возможно, – ответил Пушкин, возвращая книжечку на диван. – Там на столе вязальная спица, проверьте на ней следы яда.

– Они должны быть?

– Чем-то надо размешать яд в бокале.

– А… Конечно, спасибо, что указали. Шампанское тоже проверю…

– Проверьте. Яда там не должно быть.

– Конечно, убийце известно, что аконитин в шампанском может значительно потерять силу.

– Что известно убийце про яд, судить не могу. А вот бутылка наполовину пустая, на полу лужи шампанского…

Связи доктор не уловил, но спросить постеснялся.

– Павел Яковлевич, теперь к вам просьба.

Преображенский изъявил готовность помогать.

– Подробный осмотр тела проведете в участке. Сейчас надо точно знать, что мадемуазель Бутович успела потерять нечто важное перед смертью.

Лишних разъяснений Преображенскому не требовалось. Что поделать: влез участковый доктор в криминалистику, надо идти до конца.

– Дело нехитрое, – сказал он, снова снимая пиджак. – Выйдите, Алексей Сергеевич, видеть такое не следует…

* * *Жанна Вейриоль обладала чутьем, отточенным годами кройки и шитья. Чутье подсказывало, что положение сильно изменилось совсем не в ее пользу. Вчера пристав подошел к ней, чтобы выразить сочувствие и пожаловаться на неприятного господина из сыска, а сегодня фон Глазенап держался отчужденно, если не сказать враждебно. Помощник его и вовсе метал такие взгляды, будто примерял для нее камеру в участке. Вейриоль испробовала залить пожар слезами, но быстро поняла, что слезы тут не помогут. Уж если пристав остался холоден, то другие и подавно. Клиентки теперь разнесут, что у нее в салоне происходят ужасные вещи. Слезами их не вернешь. А уж господин Пушкин слез вовсе не заметит. Когда чиновник сыска затворил за собой дверь примерочной и не разрешил входить никому, Вейриоль поняла, что начинается самое трудное.

Чутье не подвело. Спросив разрешения у пристава, который теперь разрешал сыску что угодно, Пушкин позвал мадам уединиться у конторки. Утерев высохшие глаза, она сказала себе: «Будь мужественной, Жанна». Как говаривала Жанна д’Арк, стоя на костре.

– Мадам, вы до конца понимаете сложившуюся ситуацию? – последовал вопрос.

Вейриоль ответ знала, но предпочла побыть хоть немного глупой женщиной.

– Это так ужасно! – сообщила она. – Мои клиентки разбежались в ужасе…

– Ответ неверный, – сказал Пушкин.