Правила обманутой жены

Этой ночью я отдала ей самого страшного монстра: свою беду. Пусть темная вода поглотит темные страхи. Подобное тянется к подобному. А мне пора к свету.

Кто-то однажды сказал, что сломанный человек рождается дважды. Мне кажется, что это неправда. Сломленное не восстановить. Просто однажды проснётся другой человек, который больше никогда не будет прежним.

На следующее утро я проснулась другим человеком. Та Надя умерла. Утонула в темной венецианской воде. И я сама не знала, чего ожидать от этой новой Нади.

Платон нервничал. Он просто хотел, чтобы все закончилось как можно быстрее и без осложнений. Он проснулся рано утром, осторожно встал, чтобы не разбудить Надю. Полюбовался ее обнажённым телом, вздохнул и пошел к себе в номер.

Чумной Доктор уже ждал его в коридоре с сумкой в руках.

— Держи, здесь всё, — он зашел в номер вслед за Платоном и бросил сумку на кровать. — Я жду тебя в ресторане возле гостиницы. Мои люди со мной. Так что ничего не бойся.

— Да я и не боюсь, — пожал плечами Платон.

Он наскоро принял душ, переоделся и пошел за Надей. Она уже проснулась.

— А мой сыноч… гхм… мой сын еще там? Могу я его увидеть? — робко спросила она.

— Антонио сам скажет, когда мы сможем его навестить, — Платон наклонился к ней, поцеловал и прошептал: — Одевайся быстрее. Завтрак в ресторане уже заказан. У меня там очень важная встреча. Опаздывать нельзя.

Они с Надей едва успели пригубить кофе, как на террасе появился Мамикон в сопровождении неизменных «племянников» и яркой брюнетки с пышными формами. Платон невольно засмотрелся на аэродинамические изгибы, которые колыхались под белой блузкой.

— Соломоновна, ты? — Надя вскочила и бросилась к брюнетке.

— Ты ж моя рыба золотая! — та в свою очередь обняла Надю и расцеловала ее.

— Платон, познакомься: это моя лучшая подруга Виолетта Соломоновна. Вы уже виделись, но представлены друг другу не были, — Надя счастливо сияла, обнимая брюнетку.

— Очень приятно, — Платон поднялся и галантно поклонился.

— Наше вам с кисточкой, — Виолетта протянула ему руку и пощелкала пальцами.

Платон удивленно застыл. Он не понял, чего она хочет.

— Сейчас активно лобызаем мне ручку, не тормозим, — подсказала она.

Платон невольно рассмеялся и припал к ее руке.

— Чего-то он у тебя совсем дикий, шкильда, начинай дрессировать, — сообщила она Наде. — Ну как вы вообще себя имеете среди здесь в Венеции?

— Очень хорошо! Но Виолочка, что же ты не предупредила? — всплеснула руками Надя. — Я бы встретила.

— Ой, мое импортозамещенное Кутуньо — это такое швицер, то есть, хвастун. Оно мне сделало поездку, как тому Феде из песни, шо распевала вся Молдаванка: «Ехал Федя за Урал, та в Калифорнию попал. Ах, какой рассеянный зять Сары Моисеевны».