Правила обманутой жены

— Они ее люто ненавидели! — воскликнул Платон. — И на все лады повторяли: «Убьем лунный свет», «Будь проклята Луна!» и так далее. Для футуристов Луна была символом мечтательности, слащавого романтизма. Все эти прогулки под луной, грёзы у окна при лунном свете, которые воспевались в литературе, приводили их в ярость. «Пора с этим покончить!» — заявляли поэты-футуристы. «Наш век — это век скорости и механизмов. Это и надо воспевать. Давайте настроим зданий из бетона, стали и стекла, наполним их самыми изощренными механизмами, зальем всю землю вокруг них асфальтом. А вся эта сентиментальная дрянь — пусть катится к черту»!

— Бред какой-то! — возмутилась Надя. — Итальянский вариант советского слогана: «Мы наш, мы новый».

— Согласен, — Платон подлил в ее чашку горячего шоколада из медного кофейника. — Но тем не менее, эту войну венецианцы с трудом выиграли. И до сих пор благодарят тех, кто им помогал. Я среди них свой. Часто разыскивал шедевры для их тайной коллекции, которая на сегодняшний день вообще не имеет стоимости. То есть, она настолько дорогая, что ее невозможно оценить. Венеция вообще исключительно и просто до неприличия богатый город. А самое главное, в силу исторически сложившихся обстоятельств в Венеции свои, отличные от европейских законы, охраняющие произведения искусства. А также регулирующие процесс продажи, покупки, наследования и передачи прав на владение. Европейцы часто злятся на венецианцев из-за этих законов. Потому что музеи веками не могут выцарапать из венецианских частных коллекций то, что принадлежит им по праву. Но сделать ничего не могут. Даже Ватикан не спорит с Венецией. Просто не решается. Кстати, многие из шедевров, которые выставлены в Ватикане, принадлежат Венеции. И город просто разрешает им демонстрировать и изучать жемчужины искусства. Римский папа на приемах пользуется посудой из венецианского стекла, которую Венеция дает ему в аренду.

Надя вдруг зябко передёрнула плечами, задумчиво глядя на воду.

— Думаешь о Сергее? — Платон подвинул стул к ней поближе и обнял за плечи.

— Все время. Стараюсь отпустить, как ты сказал. Но пока получается не очень. Это так странно: я здесь, а Сереженька… — она осеклась и сама себя поправила: — Сережа, то есть, Сергей, там совсем один.

— Ты привыкнешь, — он поцеловал ее в макушку. — Пойдем в гостиницу. У тебя глаза слипаются.

Он довел Надю до номера и снова поцеловал. Она открыла дверь, задержалась на пороге, словно хотела пригласить его. А потом извиняющимся тоном сказала:

— Я очень устала. Ладно?

— Конечно, — поспешно согласился он, хотя внутри все дрожало от желания.

Ему очень не хотелось уходить. Но и навязываться он не привык. Женщина сама должна решать, когда мужчине оставаться, а когда уходить.