Правила обманутой жены

Дно пробито? Нет, мы с Венецией еще на поверхности и даже стараемся выглядеть прилично. Но вода уже заполнила легкие. Еще чуть-чуть, и мы нырнем и больше не вынырнем. Наверное, Венеция тоже в чем-то сильно виновата. Может быть, и она сильно искалечила своих детей?

Мы плыли в гондоле. Я, Платон и Сережа. Мой сыночек впервые за много лет смотрел не в планшет, который был зажат подмышкой, а по сторонам. Вчера начался знаменитый венецианский карнавал. Туристов было так много, что они заполонили узкие улочки и двигались медленно, прижавшись друг к другу локтями. Все, без исключения, были в карнавальных костюмах, масках и в резиновых сапогах, которые продавались здесь на каждом шагу. Было очень забавно наблюдать за дамами в роскошных нарядах с кринолинами, которые фотографировались, подхватив пышные средневековые юбки, и показывая резиновые сапоги всех цветов радуги и одного фасона: сплошная литая резина до колен. А еще здесь было очень много художников. Они сидели на парапетах или прямо на мощеных булыжником тротуарах, и рисовали, держа на коленях специальные папки, которые здесь тоже везде продавались, как и сапоги.

Едва гондола причалила к гостинице с пышным названием: «Вилла де ла Россо», как Платон завел нас в магазин рядом с гостиницей, показал на стенд с папками для художников и улыбнулся:

— Сергей, выбирай! Художнику в Венеции без такой папки никак нельзя.

Сережа просительно посмотрел на меня. Я кивнула, дозволяя.

— Давай помогу, хочешь? — спросил Платон.

— Да, пожалуйста! — обрадовался Сережа.

Они с Сережей выбрали удивительной красоты кожаную папку теплого шоколадного оттенка. Она раскрывалась, как книга. Внутри был альбом для рисования, карандаши и ручка. Твердая основа служила подставкой для листа бумаги, а при нажатии на специальную пружину из папки выдвигались деревянные ножки, превращая ее в мольберт.

Сережа был в восторге. Мы бросили вещи в номере, и Платон повел нас обедать в ресторанчик, который примыкал к гостинице. Мы заняли столик на террасе. Рядом с нами расположилась пара художников в одинаковых бархатных масках и костюмах мушкетеров. Они увлечённо рисовали и одновременно ели. Сережа тут же последовал их примеру и гордо раскрыл свою папку.

— Ты бы поел сначала, сыночек, — мягко попросила я.

— Мам, я одновременно. Можно? — взмолился он.

Вообще-то я не разрешала ему читать и рисовать за едой. Но сейчас же совсем другое дело!

— Можно, — со вздохом согласилась я.

— Художник должен быть голодным, — рассмеялся Платон.

Терраса ресторанчика нависала над каналом, по которому медленно плыли катера и гондолы. На некоторых из них были кабины с окнами, прикрытыми жалюзи.

— А вы знаете, Надя, что жалюзи изобрели в Венеции? — спросил Платон.