Правила бунта

Так что я оказываю всем услугу, забывая о вас. Давай. — Он протягивает руку, наклоняясь ко мне, и мне требуется слишком много времени, чтобы понять, что тот делает.

Парень пытается помочь мне забраться на капот? Сесть там, наверху? С ним? Рядом с ним?

Я не могу пошевелиться.

Дэш наклоняет голову набок в жесте типа «да ладно». Он смеется в горлышко бутылки с водкой, прижимая стекло к губам.

— Знаешь, это незаразно. Меланхолия. Этот уровень глубокого несчастья проистекает из более чем десятилетнего давления, пренебрежения и интенсивного осуждения. Не передается при небольшом контакте с кожей.

— Я и не думала, что, взяв тебя за руку, превращусь в пессимиста.

Дэшил снова пожимает плечами — это его безразличный, отстраненный ответ на все. И его глупое пожатие плечами чертовски раздражает. Искра негодования, которую он зажег во мне еще в больнице, разгорается, как тлеющий уголек, раздувается и возвращается к жизни. Парень действительно думает, что так далек от всего этого. Он считает себя чужаком. Туристом, наблюдающим со стороны за всеми нами, пока мы проходим через все этапы получения образования, едим, спим, дышим, получаем хорошие и плохие оценки, скучаем по дому и разбиваем наши сердца. Джш думает, что выше всего этого, как будто ничего из этого не происходит с ним в одно и то же чертово время.

Нахмурившись, я кладу руки на капот «Чарджера» и ставлю ногу на шину автомобиля, используя ее, чтобы подтянуться. Следующее, что понимаю — я сижу так близко к Дэшилу Ловетту, что чувствую мягкое прикосновение тепла его тела там, где его рука соприкасается с моей. О, черт. Я просто забралась сюда, не задумываясь, и теперь моя рука рядом с его, и я ничего не могу с этим поделать, потому что мне некуда двигаться. У Дэша достаточно места. Справа от него примерно три фута пространства. Он мог бы подвинуться и оставить между нами некоторое пространство, чтобы мы были на удобном расстоянии друг от друга, но сделает ли тот это?

Дэш дергает подбородком в мою сторону.

— Что это такое? Шарики?

Мне требуется секунда, чтобы понять, что он говорит о висячих серьгах, которые я выбрала перед выходом на вечеринку. Осторожно прикасаюсь к ним пальцами.

— Нет, какого черта! Это планеты — Меркурий, Венера, Земля, Марс, Юпитер, Сатурн, Уран, Нептун — драгоценные камни, выстроенные по всей длине золотой цепочки, представляют самые важные небесные тела нашей солнечной системы.

— Значит, Плутона нет?

— Плутон больше не планета.

«Господи, заткнись к чертовой матери, Кэрри. О чем, черт возьми, ты говоришь?»

Дэш, кажется, не обиделся, что я показала себя космическим ботаником. Он снова предлагает мне водку, на этот раз поставив донышко бутылки на верхнюю часть моего бедра, которое также опасно близко к соприкосновению с его ногой.