Правила бунта

Должно быть, повторили это тысячу раз, а потом еще несколько раз. Это был единственный способ убедить ее надеть пачку. И теперь Пресли смотрит на пушистый фиолетовый тюль, свернувшийся между ее ног, как будто это плотоядное животное, наполовину съевшее ее. Она прижимает куски материала вниз, пытаясь сделать его менее заметным, но на каждый пучок, который она опускает вниз, появляются еще три. Похоже, она играет в «Замочи крота».

Пакс небрежно оглядывает нас троих, его стальной, непроницаемый взгляд перебегает с меня на Мару, потом на Прес. Затем снова приземляется на Мару, и злобная ухмылка медленно расползается по его красивому лицу.

— Он где-то здесь. Уверен, что он не прочь помочь девушке.

— Я... я не... — Мара никогда не заикалась. Но не сейчас. — Меня не... не интересует... это.

Пакс делает шаг вперед, мышца на его челюсти дергается, Пресли издает сдавленный всхлип.

— А было похоже, что ты заинтересована, — говорит он. — Звучало так, будто ты очень заинтересована.

— Я просто подшучивала над Кэ…

О, черт возьми, нет. Я не могу позволить ей произнести мое имя. Щипаю ее, сильно и быстро, что Мара, взвизгнув, потирает руку.

Пакс смотрит на нас так, словно мы все сошли с ума.

— Вы, девочки из Вульф-Холла. — Он произносит это так, словно это угроза. Одному Богу известно, как ему это удается.

Расправляю плечи, тихо постанывая. Это плохая идея, но я все равно собираюсь это сделать.

— Ты и так это знаешь, чувак. Ты видел меня в больнице четыре дня назад. Что ты хочешь?

Пакс моргает. Переносит вес на правую ногу. Склоняет голову набок.

— Я ничего не хотел. Просто занимался своими делами, когда услышал, как какая-то изголодавшаяся по сексу киска мурлычет имя моего друга, как будто он прилюдно трахает ее. — Парень пожимает плечами. — Извини, что я задался вопросом, что, черт возьми, происходит.

— Мы просто дурачились, вот и все. Нет вреда, нет вины. Теперь ты можешь уйти.

Хохоча себе под нос, Пакс проводит рукой по бритой голове, потирая ладонью основание черепа, словно ему понравилось то, что он услышал.

— Лезешь на рожон, Карина Мендоса? Не думал, что у тебя хватит смелости. Всегда думал, что ты больше похожа на девушку с опущенной головой.

— Отнюдь нет. Мне нравятся тихони. Обычно они самые развязные, но знают, когда нужно держать язык за зубами. Что мне не нравится, так это когда тихоня вдруг открывает рот. — Парень качает головой. — Я вовсе не фанат этого.

Мара оправилась от шока, вызванного тем, что Пакс застал ее за воображаемым трахом с Дэшилом Ловеттом Четвертым посреди моря чашек для пиво-понга. Она складывает руки на груди, вызывающе задирая подбородок и смотря на Пакса.

— Кстати, кто спустил тебя с поводка? Ты заблудился? Разве ты обычно не следуешь за Рэном, как хороший маленький мальчик?

«Черт возьми, Мара.