Правила бунта

Парни, с которыми мы играли в пиво-понг, все еще стоят у другого конца стола, подслушивая нас. Мара бросает на них скучающий взгляд, кладет руки на стол, наклоняется к ним и говорит:

Она садится на край столешницы, болтая ногами, снова принимая бутылку «Файербола» от Прес и делая большой глоток. Заканчив пить, протягивает бутылку мне, одаривая улыбкой.

— Звучит глупо, но он не так ужасен, как все думают. С тех пор, как влюбилась в него, я видела, как он заставил плакать только одного человека, и тот парень заслужил это.

— Ты не влюблена в Рэна Джейкоби. На прошлой неделе ты была влюблена в Джошуа Рэтбоуна, — напоминает ей Прес.

— За неделю многое может случиться. У меня нежное сердце. Я глубоко чувствительна. Поскольку, вам требуется так много времени, чтобы влюбиться в кого-то, то ваши влагалища скоро покроются пылью и наполнятся песком, но я была благословлена ускоренным эмоциональным восприятием. Мне нужна постоянная стимуляция.

— Ты можешь перестать так на меня смотреть, Кэрри. Тебе ли говорить? Я знаю, что тебе нравится блондинчик. — Мара выгибает бровь, бросая мне вызов.

Дерьмо. Оказывается, я скрывала свою маленькую одержимость не так хорошо, как надеялась. Мара заставляет меня отрицать это, хотя прекрасно знает, что я не могу.

Так что я этого не делаю.

— Дэшил совсем не похож на Рэна.

— О-о-о! Дэшил! — напевает она. — Дэшил, Дэшил, Дэшил. Ты практиковалась в этом, маленькая шлюшка. О, Дэшил! — Она откидывает голову назад, потирает руками грудь и неприлично стонет. — Наполните меня, ваша светлость. Заставьте меня кончить на этот чудесный английский член!

Кровь приливает к моему лицу. Мне вдруг становится очень, очень жарко. Должно быть, от моих щек идет пар. Я хватаю Мару за руки, пытаясь прижать их к ее бокам, чтобы та прекратила ласкать себя, изображая, как я развлекаюсь с Дэшем, но ее кожа покрыта каким-то блестящим увлажняющим лосьоном, который пахнет кокосом, поэтому она продолжает выскальзывать из моих рук.

— Дэш! Срань господня, Дэш! Черт, трахни меня!

— Мара! Господи, прекрати!

— Зачем останавливаться сейчас? Шоу становится все интереснее.

Мы втроем оборачиваемся на глубокий, низкий голос. Мара соскальзывает со стола, непристойно ругаясь, когда видит Пакса — татуированного и такого угрожающего — стоящего там и наблюдающего за нами своими неистовыми серыми глазами. Прес… О черт, бедная Пресли. Ее лицо становится белым, как полотно. Она делает шаг назад и тяжело оседает. Чудесным образом, по счастливой случайности, там оказывается стул, так что девушка приземляется на свою задницу.

— Пакс. Ты здесь, — невнятно бормочет она. — Посмотри, Кэрри. Это Пакс. Он здесь.

Черт. Мы по очереди заверяли друг друга, что ни один из них не появится здесь сегодня вечером.