Правила бунта

— Ага! Показывай дорогу, чувак! — орет Рэн. — Чертовы ШОТЫ!

Четыре раунда «Джима Бима» спустя я достиг своей критической точки. Хватаю Рэна сзади за футболку и начинаю пятиться.

— Извините, парни. Нам нужно найти нашего друга. У него расстройство антисоциального поведения. Иначе он пригвоздит кого-нибудь к стене, если мы не будем держать его в узде.

Толпа поглощает нас. Через две секунды мы уже на другой стороне кухни, и наших новых друзей нигде не видно.

— Господи, черт возьми, мне срочно нужен душ, — шиплю я сквозь стиснутые зубы. — Ненавижу это притворное дерьмо. Мне нужно смыть это с себя. Ты заставил меня не любить себя, Джейкоби, а я всегда нравлюсь себе. Это одна из многих вещей, в которых я мастер.

— Прекрати ворчать, чувак. Здесь тебе не твой особняк семнадцатого века в английской сельской местности.

Никто не может выбить из колеи парня, вроде Рэна Джейкоби. Кроме меня, когда я действительно постараюсь. Бросаю на него суровый взгляд, закатывая глаза.

— Тебя когда-нибудь катетеризировали?

— Да. Когда в дырочку твоего члена втыкают катетер. Это действительно отстой, чувак. Охренительно больно. Вот что я сейчас чувствую. Словно меня обмотали колючей проволокой, и я мочусь бритвенными лезвиями. И это я всего лишь стою на месте. А когда иду, мне кажется, что кто-то пытается засунуть разбитое стекло в мою уретру, используя щетку для бутылок, чтобы реально втиснуть его туда…

— О боже, что с тобой, черт возьми, не так? Прекрати! — Его глаза реально слезятся. — Ты выглядишь как греческий гребаный бог. Мы на вечеринке полной полуголых, пьяных девушек. Лучше найди кого-нибудь, кто поцелует его. Я возьму Пакса и позабочусь обо всем. Будь готов свалить через тридцать минут. — Он растворяется в море извивающихся тел, что прекрасно и в то же время чертовски отстойно.

Люди часто делают предположения обо мне. Думают, что я хороший мальчик. Из-за моего происхождения и воспитания считают, что я джентльмен, но они не могут быть более неправы. Я, дамы и господа, раздолбай. Мне нравится плести интриги и устраивать беспорядок. Нравится поджигать вещи, просто чтобы посмотреть, как они горят. Ничто не сделало бы меня счастливее, чем подняться наверх и присоединиться к парням на следующем уровне хрени, которую они запланировали, но я действительно испытываю серьезную боль.

Поэтому успокаиваю себя тем, что узнаю все подробности, когда вернусь домой. Тем временем я хватаю со столика в коридоре нетронутую бутылку водки и маркер.

— Что, черт возьми, делает этот парень?

Показываю средний палец группе идиотов, которые собрались, чтобы посмотреть, как я работаю, а затем возвращаюсь к делу. Я, конечно, не Пикассо, но отступаю от своего шедевра, когда заканчиваю, чувствуя некоторую гордость за себя.