Дядя самых честных правил 8

"

"— Ежели Матвею Ивановичу слово против скажешь, он может и осерчать, — вторил ему печальным голосом Перерепенко.

— А коли он осерчает на кого…

— К тому Гришенька Хомутов может наведаться.

— Упокой, хосподи, его душу.

Картёжника Хомутова из компании Чагина я тоже помнил. Тот ещё неприятный молодец, связанный с разбоем и прочими непотребствами. Чувствую, придётся разбираться с этой муромской «мафией».

На прощание Бобров сделал помещикам строгое внушение: деньги послезавтра и даже не приближаться больше к Павлово.

— Если до Константина Платоновича дойдёт хоть слово, что вы подумали что-то дурное в его сторону, — Пётр прищурился, — ему даже приезжать не надо. А с вами может случиться много всякого интересного: удар хватит или усадьба сгорит. Да мало ли неприятностей происходит с плохими людьми.

Помещики на два голоса заверили, что они люди хорошие, порядочные и безобидные. На этой доброй ноте мы с ними и простились.

Уже выходя из усадьбы, я услышал за спиной, как эти двое снова принялись ругаться между собой. Обвинять друг друга во всех смертных грехах и грозить судом. Вот уж действительно круглые дураки. Эталонные!

* * *Деньги помещики прислали в срок, как и обещали. А через пару дней прибыл знакомый Боброва, Жадов Василий Николаевич, которого он сватал в управляющие. Он приехал вместе с женой Юлией, невысокой женщиной с добрыми глазами, но усталым видом, какой бывает от неустроенной жизни.

После долгого и вдумчивого разговора я убедился, что человек действительно толковый. Умный, обстоятельный и дотошный. А Бобров поручился за его патологическую честность, которой он не раз был свидетелем. В итоге Жадов принёс мне клятву на Таланте и получил заветную должность.

Задерживаться в Павлово я не стал. Выдал Жадову инструкции, оставил Боброва передавать дела и отправился обратно в Злобино. Надо было обсудить с Марьей Алексевной нового противника Чагина и его банду. Не думаю, что «наезд» на меня был их личной инициативой. Насколько я слышал от той же княгини, эти деятели ходят под неким князем Мышкиным. Вот и хотелось узнать, что это за фрукт такой и насколько он влиятелен в реальности. В любом случае действия «мафии» не должны остаться без ответа.

Вёрст за двадцать до Злобино дормез догнал всадник, оказавшийся Кижом. Я велел ему отдать коня опричникам и пересесть ко мне.

— Выполнил, Константин Платонович, — доложил он, — всё, как вы приказывали. Подобрал надёжных батюшек, помоложе, расспросил о них народ, чтобы благочестием отличались. Заплатил тем золотом за помин души на семь лет и проверил, что в поминальные книги записали правильно.

— Отлично, Дмитрий Иванович, порадовал. Как приедем, надо посмотреть, спало ли проклятие.