Игра без правил

Холодные, твердые пальцы больно схватили ее за бедра чуть повыше коленей и с непреодолимой силой развели ноги в стороны.

– Стоп, – раздался голос Быка, – пока достаточно.

– Ну, Бык, – разочарованно взмолился Урюк.

– Я сказал, придержи своего жеребчика, – непреклонно сказал Бык. – Слезь-ка с нее, Сипатый.

Сипатый убрался куда-то в сторону, напоследок испортив воздух. Теперь Ирина могла видеть происходящее, но от этого было мало толку: в глазах все дрожало и расплывалось от слез. Она сморгнула, слезы двумя теплыми дорожками стекли по щекам, и она увидела маячившее где-то далеко, в недосягаемой высоте заинтересованно склоненное тяжелое лицо Быка. Потом в поле ее зрения появился сотовый телефон.

– Ну как, – миролюбиво спросил Бык, – договоримся или будем продолжать?

Руки Урюка немедленно передвинулись выше на ее бедрах, сжимаясь и разжимаясь, словно месили тесто.

Лицо Ирины жалко сморщилось в беззвучном плаче. и она торопливо кивнула головой, сдаваясь.

Бык, наклонившись, брезгливо, двумя пальцами вытащил шершавую льняную салфетку у нее изо рта.

Ирина приподнялась на локтях, повернула голову влево, и ее стошнило. До сих пор она сдерживалась, боясь захлебнуться собственной рвотой, и теперь, когда эта опасность миновала, ее вывернуло наизнанку с устрашающей силой.

– Фу, животное, – брезгливо сказал Урюк, – отпуская ее и поднимаясь. – Всю малину обгадила.

Он застегнулся и отошел в сторонку, сам с некоторым усилием подавляя рвотные позывы."

"Ирина села, прикрывая наготу обрывками платья и продолжая беззвучно рыдать от пережитого ужаса и презрения к себе за то, что согласилась предать мужа.

Удовлетворенно ухмыляясь, Бык набрал номер и протянул аппарат Ирине.

– Что говорить? – обреченно спросила она, все еще вздрагивая от душивших ее рыданий.

– Да что хочешь, – ответил Бык. – Скажи, что ты с друзьями слушаешь рок-н-ролл. Главное, чтобы он тебя узнал, остальное я ему сам объясню.

* * *Кутузов, как обычно, без стука распахнул дверь и вошел в кабинет. Правда, Стручку эта его привычка всегда не нравилась, но Кутузов старался по мере возможности игнорировать это обстоятельство: дай Стручку волю, и он заставит тебя маршировать строевым шагом, отдавать ему честь и чистить его сраные ботинки три раза в день. В конце концов, он партнер, а не прислуга, и Стручку придется это проглотить, несмотря на то что в последние пару лет он начал как-то уж очень сильно задирать нос. Мужик он, конечно, крутой, и Кутузов не собирался оспаривать его главенство, но жизнь складывается из множества мелочей, и стоит уступить в чем-то одном, как оказывается, что ты по уши в дерьме и на тебе ездят все, кому не лень.