Игра без правил

Может, ты думаешь, что я на это не способен? Имей в виду, я служил в десантно-штурмовом батальоне и прошел Афган, Карабах и Чечню, так что убивать мне не впервой. Но прежде, чем умереть, ты еще многое узнаешь о том, что такое настоящая боль."

"Погодин наблюдал за ним глазами, зрачки которых то расширялись, то снова сужались. Нос превратился в замороженный ком боли, губы распухли, казалось, до размеров туго накачанной автомобильной шины, а язык все время натыкался на острые обломки имплантированных в десну верхней челюсти титановых штырей. Он чувствовал, что из носа все еще продолжает течь отвратительная слизистая жижа ярко-алого цвета, но не мог даже втянуть ее в себя. Нос окончательно перестал его слушаться, превратившись в свернутый водопроводный кран.

Французов между тем спокойно открыл встроенный шкаф, по-хозяйски там порылся и вынул кожануй куртку Федора Андреевича. Действуя со зловещей медлительностью, он туго обмотал куртку вокруг своей правой руки, сжимавшей пистолет.

– Это, конечно, говно, а не глушитель, – дружелюбно сообщил он Погодину, – но в нашем с тобой случае вполне сойдет, тем более что стрелять я буду в упор. Звук получится, как будто хлопнули дверцей автомобиля.

Он подошел вплотную, и Погодин попытался отползти, но уперся спиной в сломанный стол.

– Это очень дешевый трюк, – продолжал Французов, – и к тому же сильно опошленный кинематографом и разными писаками. На деле к нему прибегают очень редко: жаль патронов, да и клиент может запросто врезать дуба от болевого шока. Но у меня нет ни времени, ни специальных приспособлений, а марать о тебя руки мне, честно говоря, надоело. Ты посмотри на меня, я же весь в крови! Ты, вообще-то, понимаешь, о чем я говорю?

Нет? Тогда я поясню. В обойме ""Макарова"" восемь патронов. По одному я всажу тебе в оба колена, еще два пойдет на локти, потом яйца – можно по одному, а можно оба сразу… Как видишь, после всего у меня останется еще как минимум два патрона на то, чтобы тебя добить.

Впрочем, можно и не добивать. Думаю, до утра ты подохнешь сам. Будешь говорить?

– Я ничего не з… – вибрирующим хриплым шепотом начал было Погодин, но Французов не дослушал. Он вдруг резко нагнулся, приставил обмотанный курткой пистолет к левому колену Федора Андреевича и нажал на спуск.

Пистолет приглушенно бахнул, и по ногам менеджера заструилась горячая жидкость. Он решил, что это кровь и что чертов ублюдок каким-то образом вместо колена прострелил ему мошонку, но боли не было. Поняв, что обмочился, Погодин заплакал от страха и унижения.

– Вот черт, – беззлобно сказал Французов, – промазал. Это ж надо… Кому рассказать – не поверят. Ну ничего, это мы сейчас поправим.