Игра без правил

Таксист даже не пикнул, разворачивая машину, и всю дорогу гнал так, что они прибыли на место через три с половиной минуты после того, как Ярцев услышал по радио сообщение о перестрелке. Пролетая мимо ""Пулковской"", они увидели милицейский УАЗ с поднятым капотом, вокруг которого топтались унылые фигуры с автоматами и в бронежилетах.

– Срочная поломка, – недобро ржанул таксист. – А тут пешком, между прочим, полтора шага.

– Пешком нельзя, – сказал Ярцев, устало щурясь в поисках нужного номера дома. – На фуражке мигалка не держится. Ты не лети так, – добавил он. – Мы, похоже, первые, а я, блин, пистолет в сейфе оставил.

Водитель покосился на него, как на идиота, и резко снизил скорость. Ярцев тут же разглядел искомый номер дома и даже указатель на стене, оповещавший всех, кто умел читать, что вход в ФОК ""Олимпия"" находится во дворе – в том самом дворе, из которого только что выскочили и с ревом ушли в сторону Москвы две иномарки.

– Тю-тю, – с облегчением сказал таксист. – Опоздали.

– Вот хрен тебе – опоздали, – ответил Ярцев.

На углу, прямо по фонарем, стоял еще один автомобиль, в который торопливо, но все равно как-то очень медленно грузились пассажиры. Ярцева поразило то, что на одном из них не было ничего, кроме красных ""семейных"" трусов с совершенно идиотской золотой каймой.

– Заблокируй его, – приказал он таксисту.

Таксист разразился тоскливой матерной тирадой, но послушно увеличил скорость и, свернув в междворовый проезд, резко затормозил, остановив свою потрепанную ""Волгу"" в каком-нибудь сантиметре от переднего бампера иномарки. Ярцев ожидал, что он немедленно нырнет под баранку и скорчится там, но водитель с лязгом выхватил из-под сиденья монтировку и выпрыгнул из машины едва ли не раньше капитана.

– Не двигаться! Милиция! – особым ""ментовским"" голосом закричал Ярцев.

Очень крупный и очень плечистый мужчина лет тридцати, который в это время помогал человеку в трусах грузиться на заднее сиденье, резко выпрямился и навел на капитана спортивный пистолет. Ярцев отметил это боковым зрением, но все его внимание было приковано к раздетому человеку. Теперь он видел, что ошибся: кроме трусов, на человеке была еще и рубашка, но ошибка была вполне простительной, поскольку рубашка была тугим узлом завязана у него на бедре и уже успела изменить цвет с первоначального белого на буровато-красный.

– С дороги, – холодно сказал плечистый.

– Андрюха, – невнятно просипел кто-то с заднего сиденья, – отставить!

Плечистый Андрюха немного опустил пистолет, но убирать его явно не собирался.

– Здравствуй, капитан, – сказал Ярцев. – Тебя просто не узнать. Странный у тебя перелом."

"– Привет, – прохрипел в ответ Французов, стоя на одной ноге и держась за дверцу. – Рад тебя видеть. Ты молодец, что приехал.