Игра без правил

* * *Старший оперуполномоченный отдела по расследованию убийств капитан Ярцев устал как собака, которая целый день убегала от привязанной к хвосту консервной банки. Разница заключалась только в том, что капитан, в отличие от собаки, бегал не день, а больше недели, и его ""банка"" громыхала не сзади, а, наоборот, впереди. Но теперь дело уверенно катилось к концу, громыхая пуще прежнего."

"За неделю капитан проделал длинный путь по следам исчезнувшего капитана Французова, который перед тем, как испариться, так упорно и безрезультатно разыскивал его по телефону. Это была кропотливая и неблагодарная работа, но в конце концов она начала давать результаты, и вот тогда-то капитан и принялся метаться как угорелый.

Когда Французов не перезвонил ему в субботу, капитан, дождавшись воскресенья, заявился к нему домой, но, разумеется, никого там не застал. В том, что молодая бездетная семья не сидит в выходной день дома, не было ничего необычного. В понедельник, позвонив в училище, Ярцев узнал, что Французов со сложным переломом голени загорает на больничной койке в недалеком, но и не таком уж близком Приморске. Положив трубку, капитан душевно обматерил Приморск, Французова, а также все виды переломов и иных увечий и вознамерился уже звонить в Приморск, когда его грубо выдернули из кабинета и повезли посмотреть на труп некоего гражданина Погодина, при жизни работавшего менеджером боксерского клуба ""Атлет"". Полюбовавшись на бренные останки, Ярцев от души понадеялся, что при жизни гражданин Погодин выглядел хоть чуточку лучше, потому что теперь, после смерти, смотреть на него было страшновато.

Беседа с владельцем заведения господином Ставровым и его помятыми сотрудниками дала капитану богатую пищу для размышлений. Больше всего его интересовало, как мог Французов, лежа на больничной койке в Приморске, одновременно с этим выворачивать наизнанку боксерский клуб в самом центре Питера, твердо стоя при этом на своих на двух. Оставалось только надеяться, что горло господину Погодину перепилил не он.

Вернувшись в свой кабинет, капитан обнаружил, что на столе у него чудесным образом сгустилось, материализовалось и увесисто легло на ободранную, некогда полированную поверхность личное дело новопреставленного Погодина, при ближайшем рассмотрении оказавшееся не столько личным, сколько уголовным, и весьма интересным притом. Капитан почитал, схватился за голову и, не удержавшись, позвонил Ставрову. Ставров выслушал капитана очень внимательно, но за голову хвататься не стал, а произнес коротенькую покаянную речь.