Игра без правил

""

За поворотом коридора Борис Иванович без удивления увидел передвижную аэропортовскую ""калитку"", предназначенную для выявления металлических предметов, упрятанных в карманы и прочие укромные места на теле пассажиров, в данном случае – зрителей. Возле выкрашенной в матовый синий цвет массивной конструкции, целиком блокировавшей коридор, скучал охранник с автоматом. Рублев улыбнулся ему и шагнул в стальную трубу. Басовито зажужжал зуммер, и охранник вскинул автомат таким четким движением, словно сам являлся неотъемлемой частью механизма.

– Зар-раза, – беззлобно выругался Комбат, выудил из кармана запасные ключи от машины брата и, отдав их охраннику, снова вошел в трубу.

На этот раз обошлось без гудения и повторного досмотра. Охранник вернул ключи, и Борис Иванович наконец смешался с толпой, мало-помалу заполнявшей амфитеатр.

С трудом отыскав свое место, он уселся в удобное кресло и взял с проплывавшего мимо подноса высокий тонкостенный стакан с прозрачной жидкостью янтарного цвета, в которой мелодично позванивали кубики льда. Он не собирался принимать ""сто граммов для храбрости"", в этом он не нуждался, но в таком месте напитки просто обязаны были быть неплохими, и он не обманулся в своих ожиданиях: в бокале оказался самый настоящий скотч. Комбат с сомнением приподнял брови. Если уж пить крепкое, то он предпочел бы водку, а уж лед в стакане и подавно был ни к чему: в зале было душно, и лед стремительно таял, разбавляя напиток. Борис Иванович заметил, что увешанные камнями и золотом женщины вокруг пьют этот жидкий динамит, как чай с молоком, снова поиграл бровями и осушил свой стакан залпом, сразу же сунув его на вновь возникший в пределах досягаемости поднос и отказавшись от добавки."

"Его сосед справа закурил, щелкнув крышкой массивного серебряного портсигара. Комбат вспомнил, что входил во двор с неприкуренной сигаретой во рту, и попытался сообразить, куда она могла подеваться. Так и не вспомнив, что он с ней сделал, он засунул руку в карман пиджака и обнаружил сигарету там – сломанную, измятую, полураскрошенную. ""А вот это уже нервы, – подумал он. – Чего не надо, того не надо, и не уговаривайте."" Впрочем, если он и нервничал, то сейчас, после стакана спиртного, это прошло: он был в зале, и путей к отступлению не осталось, кроме бегства, которое явно не годилось, тем более что пока что его никто не собирался убивать.

Думая так, он ошибался. Сидевший на балкончике Рябой увидел его сразу, как только он вошел в зал, и едва не протер дыру на заднице, вертясь во все стороны в поисках Стручка. Говорить о том, что в зале сидит лазутчик и вообще опасный человек, кому-нибудь другому он не стал: в конце концов, десять тысяч ему обещал не кто-нибудь, а Стручок персонально.