Игра без правил

Машина опасно вильнула, едва не врезавшись в стоявшую у обочины ель.

– Погода что надо, – невпопад ответил Кутузов.

Голос у него предательски дрожал.

– То-то же, – сказал Рублев. – Не мычи, когда разговариваешь со мной, я этого не люблю. Военная косточка, знаешь ли.

Приведя таким образом Кутузова в подобающее состояние, он удовлетворенно откинулся на спинку сиденья. Подобные сцены вовсе не доставляли ему удовольствия. Комбат ненавидел любую власть, основанную на страхе и превосходстве в грубой физической силе, но Кутузова следовало держать именно в страхе, как дикого зверя, тем более что лучшего обхождения он просто не заслуживал.

Вскоре ""Хаммер"" свернул на подъездную дорожку и остановился перед высокими воротами в глухом деревянном заборе. Кутузов посигналил. В левой створке ворот открылось окошечко, из которого выглянула физиономия охранника, и через несколько секунд створки ворот стали расходиться с ржавым скрипом.

– Петли надо смазывать, хозяин, – сказал Рублев. – И знаешь что, давай без дураков.

Кутузов снова криво передернул плечами (Комбат заметил при этом, что голова у него по-прежнему не желает держаться прямо) и загнал машину во двор.

Позади с лязгом захлопнулись ворота.

Двор был даже более обширным, чем показалось Комбату снаружи. В нем, как и везде здесь, росли сосны и ели, между которыми плавно изгибались бетонированные дорожки. Видно было, что бетон на них уложен совсем недавно. ""Осталось только кафелем выложить,"" – подумал Рублев.

Подъездная дорога вела к прятавшемуся в тени огромной, развесистой ели двухместному гаражу. В отличие от пешеходных дорожек, она была прямой, как короткая стрела, и широкой – видимо, для того, чтобы с нее трудно было съехать даже по пьяной лавочке.

Левее гаража возвышался дом – старый, огромный, с резной верандой и витыми столбиками, поддерживавшими балкон на втором этаже. Прямо перед крыльцом росла еще одна громадная ель.

– Мрачновато у тебя здесь, – сказал Борис Рублев. – Березы бы посадил, что ли… Ну, выходи, чего расселся?

Кутузов повернул ручку, открывая дверь. В это время на крыльцо вышли двое охранников. Одеты они были по-домашнему: в спортивные широкие шаровары, незашнурованные кроссовки и майки с коротким рукавом, но в руках каждый держал по автомату.

– Кучеряво живешь, – повторил Комбат, нащупывая в кармане рукоять пистолета. – Прямо как президент.

Кутузов распахнул дверцу и вдруг метнулся наружу с истошным воплем:

– Стреляйте! Убейте эту суку!

Комбат действовал рефлекторно, не успев даже сообразить, что к чему. Любому человеку, чья жизнь по роду его деятельности часто подвергается смертельному риску, известно, что рефлексы срабатывают намного быстрее сознания. Рефлекс способен опередить летящую пулю, сознание – никогда.