Воровская правда

Глядя на листок, вырванный из блокнота, Варяг всякий раз дивился тому, как это можно уместить на такой крошечной площади столько сведений, столько страданий. Прежде чем дать свой ответ, он тщательно продумывал каждое слово, ведь ему, можно сказать, надо было решать судьбу человека, и здесь даже тон письма мог сыграть свою роль.

Глава 19 ЗАСТУПНИЧЕСТВО ВАРЯГА

Карантинный срок Варяга заканчивался через два дня, и Орех с раздражением думал о том, что уже совсем скоро смотрящий России пинком распахнет дверь локалки и вступит на зону полноправным хозяином, так что прежним лагерным авторитетам достанутся роли его подпаханников, а кого-то он и вовсе передвинет в быки при своей особе.

Орех считал, что он давно уже вырос из вторых ролей, и если бы обстоятельства сложились удачно, то он сумел бы заменить не только смотрящего региона, но даже и самого Варяга."

"Он ревниво относился к вниманию, которое зэки оказывали смотрящему России, с досадой думая о том, что если так пойдет и дальше, то все скоро забудут, что он направлен в эту колонию по решению сходняка. Обидно было то, что осужденные в обход Ореха обращались к Варягу по поводу спорных вопросов и он, не оглядываясь на смотрящего колонии, выполнял роль третейского судьи.

На прошлой неделе Ореху передали маляву из СИЗО. В ней сообщалось о том, что один петух, скрыв масть, умудрился запомоить целую хату, и теперь обиженные взывали к его милости, чтобы он своим решением снял с них позорное пятно. Среди запомоенных был вор Лука, которого Орех знал по «золотым» делам. Помнится, он тогда даже хотел его уничтожить, но Лука неожиданно исчез. Что ж, может быть, и хорошо, что так получилось, — роль запомоенного очень подойдет к его роже.

С ответом Орех затягивать не стал и уже к обеду отправил в СИЗО маляву: «Вот что я вам хочу сказать: настоящие бродяги должны видеть опущенного издалека, а если вы не разглядели в нем пидора, так это ваша вина. Не мне учить вас — сначала вы должны были узнать, где он сидел, с кем кантовался, под какой статьей ходил, какой масти, а только после этого предложить кружку с чифирем. Каждый из вас пропарился по нескольку лет, а потому мне не нужно втолковывать вам, что запомоенным считается всякий, кто хоть однажды прикоснулся к опущенному. Не я создавал наши законы, не мне их разрушать».

Вместе с ответом Орех отправил в СИЗО маляву с разъяснениями, что жильцов камеры триста восемьдесят пять следует считать запомоенными.

* * *Лука проснулся от сильного толчка в плечо. Он открыл глаза и, щурясь на искусственный тюремный свет, зло произнес:

— Какого черта!..

В последний раз подобное неуважение он испытал лет пять назад в Новосибирской транзитной тюрьме, когда в тесную камеру надзиратели затолкали более ста заключенных.