Воровская правда

 — Чего нам напрасно нарываться на неприятности? Воры все равно узнают обо всем в подробностях. Тогда уж точно не отмоешься. Нужно отписать!

— Кто еще хочет высказаться? — Лука посмотрел на помрачневших мужиков.

— Нужно отправить!

— Согласен!

— Согласен!

— Пусть Камчатка нас рассудит.

— Воры там с понятием, мужика просто так в обиду не отдадут.

— Чешуя, достань бумагу! — распорядился Лука. Он с удовольствием отметил, что сокамерники вновь подчинились его воле. — Пиши! — Чешуя вырвал из блокнота лист и выжидательно посмотрел на Луку. — «Камчатка! Обращаются к вам жильцы хаты триста восемьдесят пять как к высшей власти в нашем каземате. Очень надеемся, что вы поймете нас и рассудите по совести. А дело вот в чем… В нашу хату подсадили петуха. Свою масть он скрыл. Гребень сел за наш стол, жрал из нашего общака, а потом пришла малява от вас, и мы узнали, что он опущенный. Камчатка, только в ваших силах смыть с нас пятно позора». А теперь, братва, ставьте свои подписи!

Первым расписался Чешуя: угловатая размашистая закорючка залезла на последнюю строчку и криво уперлась в край листка бумаги. Затем расписался Рваный, а уж потом оставили свои клички на листке бумаги и остальные мужики.

Последним расписался Лука. И когда была поставлена последняя буква, он аккуратно свернул маляву и протянул ее Василу.

— Поставь на «дорогу». Скажи, что для Камчатки.

Маляву закрепили на «дороге», а потом потянули за крепкую шелковую нить, и письмецо отправилось в обратный путь.

— Братва, это посланьице для Камчатки! Ждем ответа, как матушкиной посылки!

— Не беспокойся, браток, доставим к месту, — заверил Чешую сильный звонкий голос из соседней хаты.

— Ждем, бродяги… А ты, сучара, молись богу, — зло бросил Лука в угол, где утирал разбитое лицо Керосин. — Если что… так собственноручно придушу!

Ответная малява вернулась через два с половиной часа. Увлекаемая «дорогой» — крепкой шелковой нитью — она уверенно вторглась в пределы зарешеченного оконного проема и застыла в середине решетки. Небольшой листок был воплощением воли Камчатки — высшего суда тюрьмы.

Васил осторожно снял маляву с дороги, как если бы это была редкая рыба, угодившая на крючок, и, едва скрывая волнение, развернул письмо.

— Читай! — коротко распорядился Лука.

— «Братва! Привет вам от Камчатки. Хотим сказать, что долго думали над вашей бедой и очень высоко оценили вашу искренность. Поступок ваш вызывает уважение, не каждый из мужиков способен на откровение. А потому нам вас жаль, чисто по-людски. Но исходить мы должны из тех правил, которые знает мать-тюрьма. — Чешуя оторвал взгляд от письма и посмотрел на мужиков, которые с открытыми ртами взирали на читавшего.