Воровская правда

За год через эти врата, крепко перевязанные колючей проволокой, проходили десятки тысяч зэков. Это был край земли, «гнилое место», как без затей называли ее сами заключенные. Стоя на берегу залива, можно было поверить в миф, что именно отсюда ладья уносит усопших в царство мертвых."

"Следующий неожиданный удар ссученные воры получили в зэковской бане. Едва разделась первая партия зэков, как двери распахнулись и в предбанник, заполненный паром, ворвались три десятка бойцов с заточками в руках; они в считаные секунды перекололи сук, и первым среди павших был Рябой. После чего с ухмылками на губах воры растворились среди банного пара.

Это был горячий привет от Муллы, который, прищурив слегка раскосые половецкие глаза, ревниво наблюдал за путешествием сахалинских сук. Это был урок всем ссученным, способный на долгое время отбить у «красных» беспредельщиков желание вмешиваться в дела «черной» масти.

Услышав об акции в Ванине, Беспалый понял, что Муллу ему не сломать. Он был не властен над ним, точно так же астроном не может повелевать звездами.

Мулла вывернулся и на этот раз.

Беспалый понял также, что если ссученный отряд двинется дальше, то его будут щипать до тех пор, пока от него не останутся одни рога.

Мулла победил его в этом споре, возможно, в самом важном в своей жизни. Беспалому также было известно, что после того, как Мулла попал в лагерь ссученных, он скоро установил в нем свои порядки. Своим подвижничеством Заки напоминал епископа, смело шагнувшего в толпу язычников, чтобы убедить их в своей вере. У воров святыней тоже является крест. И так же как и воинствующие монахи, они изничтожали скверну заточенным металлом.

Часть II ВОЛК В НЕВОЛЕ

Глава 16 СТАНЦИЯ ПЕЧОРСКАЯ

Старики надолго смолкли, видно, потому, что думали об одном и том же. Между ними, как пограничная межа, разная вера — ни позабыть ее, ни перешагнуть. В прошлом — вся жизнь, впереди — лишь ее крохотный остаток. Собственно, и делить уже больше нечего.

Заки вдруг поднялся:

— Не заладится у нас с тобой разговор, Тиша, зря только со шконаря сорвал. — И, заложив руки за спину, сказал, посмотрев на барина: — Вели вести меня в барак, гражданин начальник, тошно мне здесь.

— Ну, смотри, Заки, — пожал плечами Беспалый-младший, — как скажешь. Эй, сержант! — окликнул он стоящего за дверью дежурного и, когда тот вошел, грубовато приказал: — Отведи заключенного!

Мулла ушел, будто в воду канул: ни кивка на прощание, ни взгляда, брошенного через плечо. Правильный, одним словом, по-другому и быть не могло. Иначе это был бы не Мулла.

Тимофей Беспалый некоторое время сжимал в руках пустой стакан, а потом обреченно сказал:

— Не получилось, значит, у нас разговора. Жаль. — И, размахнувшись, швырнул стакан в стену.