Воровская правда

Потом он аккуратно наклонил миску и слил в ложку несколько вязких капель. Это было обычное пойло — недосоленный перловый супец, но «автоматчик» поедал его с таким аппетитом, как будто разговлялся после долгого поста.

Кощей не смотрел по сторонам. Он знал, что справа от него с аппетитом поедает хозяйское угощение его «семья», а слева — честолюбивая «пехота», рассчитывающая в скором будущем поменять масть. Это была его главная опора, способная брать нахрапом, драться, колоть, резать. Достаточно было всего лишь одного движения, чтобы всю эту людскую массу швырнуть в такой хаос, от которого даже черти схватятся за голову.

— Что же ты предлагаешь? — наконец отложил в сторону ложку Кощей."

"— Помочь ближнему, — просто ответил Рябой и осклабился. Кожа на его лице, побитом когда-то фурункулами, теперь напоминала изжеванную бумагу. — Твои братки должны отдать нам тулупы, которые они надыбали перед самым отъездом, и поделиться заначканной жратвой.

Кощей в упор посмотрел на Рябого, в его глазах что-то переменилось. И Рябой догадался, что точно так же смотрит бессмертный персонаж на царевича-нахала, посмевшего вторгнуться в его владения и увести ненаглядную красу-девицу. Да вот только не знает проклятущий оборотень, что в руках доброго молодца находится ключик от его бессмертия.

— Если будешь так рассуждать, долго не проживешь, — печально вздохнул Кощей. Не нужно было обладать тонким музыкальным слухом, чтобы услышать угрозу в его голосе.

— В рот тебе… на грош, — с усмешкой произнес Рябой с оскорбительной усмешкой.

Рябой сделал еще шаг вперед и мгновенно притянул к себе взгляды всех «автоматчиков».

Давно Кощей не пивал молодецкой крови, а сейчас желал насытиться сполна, вот только не захмелеть бы с непривычки от этого солено-пряного напитка.

Кощей протянул миску сидевшему рядом и хмуро обронил:

— Подержи!

Он поднимался неохотно, с видом человека, которому в следующую минуту предстоит браться за нелегкую работу. Сделал первый шаг, потом неторопливый второй. Даже здесь, в трюме парома, существуют границы, нарушать которые никому не позволено, пусть даже это будет такая титулованная сука, как Рябой. У «автоматчиков» в воровской стране были своя территория, свой суверенитет, и пограничные межи они берегли свято.

В поле — две воли, вот только сильнейшая всегда определяется поединком.

Удар был сильный. Он пришелся в левую скулу Рябого и опрокинул его на стоявших рядом подпаханников, да так, что только пятки сверкнули.

Словно по команде, со всех сторон поднялись заключенные. Похлебка тотчас была забыта и опрокинута, а перловая жижа обильно залила пол трюма, превратив его в каток.

— Режь блядей! — заорал Кощей и первым бросился в самую гущу ссученных.