Воровская правда

Вот что я тебе предлагаю, Мулла: переходи вместе со своей шоблой на нашу сторону.

— А если я откажусь?

— Мне останется только пожалеть тебя — мои бойцы тебя на куски порежут. Ты мне лучше ответь, что было бы со мной, если бы я попал к вам в лагерь? Мне страшно об этом даже подумать. Тебе же я даю шанс выжить, у тебя есть время подумать до утра. Я все сказал.

Дверь захлопнулась, и барак вновь погрузился в полумрак. Мулла первым нарушил молчание:

— Лесовик высказался конкретно. Если мы не поменяем свою черную кожу на красную, то завтра в наших малинах по нашим скверным душам будут плакать марухи… Я так думаю… У нас нет выбора. Может, кто-то считает иначе?

— Мулла, о чем базар, мы уже выбрали себе судьбу!

— Если откажемся сразу, то Лесовик просто переколет нас, как связанных овец. Здесь нужно действовать похитрее.

— Мулла, не играй в темнило, раскладывай марьяж, — поторопил дружка Шельма.

— Надо кончать с этим беспределом в зонах. Откуда все лихо идет? От сук! Если мы Лесовика порешим, то и беспредел уляжется.

— И как же ты это себе представляешь?

— Сначала нужно заморочить пахана, наболтать ему всякого. Пусть поверит, что мы переродились. А как целоваться полезет, тогда его нужно уделать. А уж там, бродяги, беремся за ножи и режемся до последнего — нам не привыкать.

Куда ни глянь — всюду безнадега! Плохо быть оторванным от воровской семьи, с которой сроднился за многие годы; хреново попасть в сучью зону, с которой одна дорога — под могильный холмик, и уж совсем невыносимо умереть под ударами озверевших блядей.

А Мулла спокойно продолжал:"

"— Давайте разложим карты, на кого упадет бубновый туз, тот и замочит Лесовика.

— Лады, Мулла, — поддержали его бродяги.

— Думаю, расклад для вас ясен, кореша. У того, кто это сделает, не будет никаких шансов выжить, но остальным еще может подфартить.

Бубновый туз — карта скверная во всех отношениях, даже накалывают ее, как правило, насильно и «лепят» на самом видном месте, чтобы знающий мог заприметить издалека. А при жеребьевке бубновый туз не только самая пакостная карта, но и некая «черная метка», указывающая на погост.

Тот человек, на которого сейчас укажет бубновый туз, будет похож на японского камикадзе, готового совершить свой главный подвиг. У себя на родине япошки-камикадзе освобождаются даже от ответственности за уголовные преступления — вот где настоящая свобода! И если таковое случается, то полицейский с легкостью отпускает преступника.

Но все это там, в Японии.

Русский камикадзе создание в высшей степени хреновое — ни чести тебе во время подвига, ни славы после кончины. Ладно хоть удосужатся закопать на полтора метра в землю да воткнут перекошенный крест с маленькой фанеркой, на которой нацарапают имя усопшего.