Варяжская правда

Среди гридней раздались смешки, Элда одарила Машега восхищенным взглядом. Она не сомневалась, что хузарин отвечает за свои слова. Да в общем-то никто из тех, кто знал Машега, в этом не усомнился бы.

Духареву показалось, что великий князь борется с искушением…

– Такое будет бесчестьем, – глухо проговорил Скарпи. – Мне ты не можешь сказать «нет», батька…

– Могу, – перебил князь. – Ты привык биться пешим. Асмуд лучше тебя. Но вы нужны мне. Оба. Я не знаю, на что способен этот печенежский богатырь. И не стану вами рисковать.

Великан печенег, устав ждать, выкрикнул что-то. Голос у него был под стать росту.

– Что он сказал? – спросил князь.

– Кричит, если мы боимся его копья, то он может проткнуть нас тем, что у него между ног, – любезно перевел Машег.

– Пес, – мрачно пробормотал Скарпи.

– Это мы – псы, – брезгливо процедил Асмуд, оглядывая ровный строй гридней. – Шавки!

Его взгляд остановился на Духареве, и Серегу будто что-то толкнуло.

– Князь! – громко произнес он. – Я думаю, ты не станешь особенно дорожить мной?

– Ты? – Не похоже, что князь киевский был особенно удивлен. – Что ж, попробуй. Или твой дар уже поведал тебе, кто победит?

– Нет, – ответил Духарев. – Но надеюсь, что я, а не он.

И мягко послал Пепла вперед. Княжьи гридни расступились, пропуская…

– Стой! – рявкнул Асмуд.

Духарев остановился.

– Бронь у тебя знатная, – проворчал боярин. – И меч. А щит – дрянь. Возьми мой!

Скарпи презрительно сжал губы. Щит у Сереги был действительно так себе, но предложение имело еще и символический смысл: Асмуд берет Свенельдова варяга под свою защиту. Если после поединка будет кого защищать.

– Благодарю, боярин! – произнес Духарев, закидывая щит на спину.

– А копье свое мне дашь?

Асмуд молча кивнул, и отрок подал Сергею тяжелое копье с широким, отточенным по краям пером и железной оковкой по древку.

Такие редко использовали в сече: узкий наконечник пробивал доспехи куда эффективней. Зато при случае подобным копьем можно было орудовать, как японской нагинатой: и колоть, и рубить, и резать.

– Не тяжело? – спросил боярин.

– Лучше бы тебе топор взять, – заметил Асмуд.

Духарев покачал головой. Он не очень жаловал топоры.

Движение колен – и Пепел вынес своего хозяина из строя гридней.

Гигант-печенег опять что-то заорал. Печенеги тоже его услышали: завыли, заухали.

– Говорит: ты, рус, мог бы и помельче осла взять. Падать ниже! – перевел Машег.

– Он верно заметил, варяг, – сказал князь. – Конь у тебя легок. Может, возьмешь другого?

– Этого я сам учил, – возразил Сергей.

Он пустил Пепла рысью, попутно изучая место битвы. Иной раз сусличья нора может стоить жизни. Нет, место было правильное. Ровное, с короткой, пожелтевшей уже щеткой травы.

В четверти версты растянулось степное конное воинство.