Практикантка доктора Соболева

Казалось, всё даже выглядеть теперь должно по- другому.

— Мурашки у тебя, Люб, — хрипло пробормотал Соболев, наконец поднимая голову, и нахмурился, проведя ладонью по её плечам, — В домик пошли, замерзнешь совсем.

— В какой домик?

— В мой, — и понес её к берегу.

— Нельзя в твой, ты что! — Люба даже спрыгнула с его рук и отскочила подальше. Настолько, насколько это было возможно в воде, — В баню надо вернуться.

— Издеваешься, Любовь Павловна? — фыркнул, не скрывая сарказма, Соболев. Лица она его разглядеть не могла, но была уверена по тону, что и бровь издевательски выгнул, — Какая баня? Мы это так…Дойти.

Люба не сдержала истеричный смешок. Это он называет: «так…дойти»? Ну, знаете ли…Прикусила губу, пытаясь унять предательский жар предвкушения, неожиданно слишком уж быстро расползающийся по телу.

— Ну, ты же сам все понимаешь, Сереж, — пробормотала хрипло, — Итак чудо, что не вышел никто…

Соболев помолчал несколько мгновений, а потом шумно вздохнул, сдаваясь.

— Ладно, в баню тоже зайдем.

16."

"Перед тем, как ступить в баню, Люба замерла на пороге, впервые после озера встретившись с Сергеем глазами. Напряжение хлестко ударило по нервам, зазвенело между ними натянутой струной. Ну, вот что Соболев о ней думает — три дня от силы знакомы. Ничего хорошего, наверно…Струна внутри Любы завибрировала отчаянней от теплого и как будто восхищенного взгляда заведующего и лопнула, растекаясь жарким облегчением, когда он ей улыбнулся, приподнимая только левый уголок губ.

— Ну что стоишь, Люб. Давай, вещи забираем и сваливаем, — зашептал быстро Соболев ей в волосы, на мгновение подавшись ближе. Требовательно нажал на поясницу, легко шлепнул по заднице и втолкнул в предбанник.

Так Люба и влетела внутрь с дурацкой улыбкой на лице от уха до уха. Все присутствующие разом повернули к ним любопытные головы и уставились в упор, оборвав оживленную до этого беседу. Присутствующих набежало больше на целых четыре человека. Всех их Вознесенская знала лишь мельком, познакомившись только сегодня, пока накрывали стол, и имен не помнила. Спина Вознесенской сама собой одеревенела и распрямилась, Люба откашлялась, оправила купальник и чинно прошествовала к лавке, слишком отчетливо ощущая Соболева, идущего вслед в след на ничтожно коротком от нее расстоянии. Да чтоб его…Ну, неужели и на сантиметр не отодвинуться. Так глупо и демонстративно, что даже смешно. Щеки Любы запылали, словно она только из парной, красные пятна сползли по шее и пошли по груди. Когда садилась, Соболев ей опять руку на поясницу положил, будто она упасть может. Не убрал сразу — повел выше вдоль позвоночника, сжал плечо, перенося вес тела и опираясь, и уселся рядом. Наглый. Ему ничего, а ей…Люба закусила губу, ни на кого не смотря.