Прайс на мою студентку

Всё, что хотите, сделаю, только выручите. А?

Непроизвольно сжал её пальцы, по бедрам побежали предательские мурашки, а веки потяжелели.

(*) bubble gum (пер. англ) — жвачка

Глава 10. Блеф, как фишка

Лучше бы он штрафанул меня на пятьдесят баллов. Пусть даже на сто! Завтра я все равно выиграю дофига и отдам ему долг. Делов то.

Но вместо этого он выпер меня со своей квартиры.

Мутер подпевала от восторга и помогала таскать всякие мелочи. Ганс все переносил серьезно и молча. Даже не раскололся, чего это профессор психанул. А я…

Я последний раз обошла квартиру герра, посидела на столе в террасе, вспоминая те охренительные чувства, которыми оглушил меня за завтраком Андрэ… Этот его подарок, судорожные объятия и определенно возбуждение. Я даже не сразу разобрала, что в меня так настойчиво упирается, а когда сообразила, вмешалась мутер. Наверное, на счастье. Потому что я бы ему не отказала.

И несмотря на всё это, он разрешил перетащить меня в другую комнату. Прям напротив спальни его матери. Я расстроилась и к ужину не пошла. Во-первых, эта долбанная сервировка, которую я никак не запомню. Во-вторых, я не могла смотреть профессору в глаза и молчать. Уж я бы ему высказала.

А в четверг проснулась с мыслями о покере. За прошедшие недели у меня скопилось сорок тысяч. Рисковать всеми я не стала, сразу поделила пополам. Двадцатку даже если проиграю, то потом отработаю. А вот если приумножу, то буду повышать ставки каждую неделю.

Старушенции оказались очень доброжелательными. Мутер долго мялась, как меня представить, этот момент мы как-то обговорить не успели, но в конце представила дальней родственницей Ганса и воспитанницей Андрэ. Причем от нее это прозвучало, как будто ее великий Андрэ занимается благотворительностью.

Ну в общем, да, но я уж совсем какой-то сиротинушкой представилась.

Но даже тут вранье пошло на пользу. Пока они точили лясы, я заучено заваривала и разливала чай. Перепутала. Ну, блин, семь старушек и каждая хочет разного чаю. Я что им, диктофон, чтоб помнить?

Так что повезло, что они добродушные и как рыбки, с минутной памятью. Мы улыбались друг другу, что-то трещали, а потом Ганс сел напротив окна, приготовил колоды карт и раздал всем фишки. Вот тут выяснилось, что у меня фишек меньше всех!

Это двадцатка и, блин, жалкая кучка фишек. Добрые бабушки и тут, мило посмеявшись, подкинули мне каждая по кругляшу в пять тыщ. То есть, с легонца подогнали тридцать пять штук. Я прифигела. Даже жалко стало бабушек…

А мутер первая сделала ставку в тысячу. Следующая подняла до двух. А потом Ганс начал раздавать. То что бабульки играют на повышение, я поняла с первого круга. К моменту, когда до меня дошла очередь, я могла только ответить десяткой.