Позволь мне согреться

Людвиг обхватил мое лицо и, вглядываясь мне в глаза и хмурясь, непривычно вкрадчивым, осторожным тоном уточнил:

– Ты понимаешь, на что соглашаешься? – Я пожала плечами, потом положила поверх его ладони на моей щеке свою, прижала теснее, наслаждаясь его теплом, пропитываясь им. Людвиг чуть тряхнул меня, убрал мои волосы за уши и спросил более требовательно: – Мишель, повторяю вопрос: ты понимаешь на что соглашаешься?

– На что? – я нервно улыбнулась, не знала, как себя вести полуголой в обнимку с полуголым мужчиной в лесу.

– Ты прямо сейчас станешь моей! Только моей! Навсегда! Нет, навечно, потому что у оборотней не бывает разводов, я говорил, что наши браки заключается с помощью магии. А я темный, моя тьма в принципе не способна отдать что-то свое! – с большим чувством, даже волнением, на миг замолкая, потом сипло сообщая очередные условия, говорил Людвиг. – Невестой – прямо сейчас, а как приедем в Дагоран, сразу поженимся. Согласна?

– Д-да, – сквозь слезы улыбнулась я, чувствуя как отпускает напряжение.

– Ты уверена? Уверена, что хочешь… готова разделить со мной свою жизнь, судьбу… постель и…

– Я люблю тебя, – шепнула я.

– Любишь? – каркнул он недоверчиво, видимо, не только у меня от волнения горло перехватило.

– Очень! – я смущенно кивнула.

В следующий миг Людвиг прижал меня к себе с такой силой, что я протестующе ойкнула.

Мне в макушку с дичайшим облегчением прозвучало его признание:

– И я тебя. Наверное, с первого взгляда на маленькую перепуганную растрепу, словно с неба свалившуюся в мои лапы.

Я счастливо зажмурилась, вспомнив, как упала в его «лапы» с елки, с силой отстранилась и жадно заглянула в черные, раскосые, совершенно нечеловеческие, но такие прекрасные глаза:

– Ты меня любишь?!

Людвиг, обняв мое лицо обеими руками, ответил вопросом на вопрос:

– Ты согласна стать моей женой? – Я кивнула, точнее моргнула, он так крепко держал, волновался. – Тогда чуть позже я тебе делом докажу, насколько сильно, а сейчас…

Людвиг накрыл мои губы поцелуем, жадным, властным, как будто, дорвался наконец-то. Притянув меня снова к себе, приподняв за бедра, заставил обвить его ногами за талию. Прижимая и лаская губами, языком, ладонями, завладевал моими мыслями, страстью, телом и душой.

Я чуть не застонала от разочарования, когда Людвиг отстранился. Он поморщился и неожиданно открылся:

– Надо было давно тебе сказать, что люблю, а я все ждал, когда ты признаешься! Теперь чувствую себя идиотом!

– Помнится, кто-то советовал доверять своим чувствам, – припомнила я с ехидцей. – Вообще-то, принято, чтобы мужчина первым свои чувства выражал, а не девушка.

Людвиг виновато улыбнулся, наклонился и легонечко стукнул своим лбом о мой, словно просил прощения.