Позволь мне согреться

Во все стороны от него разливалась тьма, жуткими щупальцами расползаясь по округе, ныряя в воду, заглядывая за деревья.

– Что это было? – просипела я, приникая к нему и обнимая за шею. – Неужели водяной?"

"– Водяные – это водные элементали, защитники водоемов, а не убийцы, – строго поправил Дагоран. – А это русалка, каким-то немыслимым образом здесь оказавшаяся. Наверное, слишком давно. Спятила от одиночества и тоски по океану и давай топить всех живых.

– Зачем? – опешила я.

– Они плотоядные, разве вас этому в академии не учили? – удивился Людвиг, выходя на берег.

– Она хотела меня… нас сожрать? – пискнула я в ужасе, а потом удрученно добавила: – Наш препод по расоведению говорил, что русалки – это легенда. Их уже тысячу лет никто не встречал…

– Ну, мы с тобой только что одну встретили, нарушили, так сказать, «легендарную» статистику, – со злой иронией фыркнул мой спаситель.

И, чуть ослабив захват, поставил меня на ноги, отчего я буквально сползла по нему, прочувствовав рельеф мускулистого мужского тела. И увидела, что не только Людвиг в штанах, с обнаженным торсом – ох, какая у него мощная волосатая грудь, широкие плечи и сильные руки! – сама я тоже полуголая – в тоненькой нижней рубашке, мокрой, облепившей меня второй кожей.

Устыдиться не успела, потому что уставилась на разозлившегося оборотня. У него прямо на лице написано, что злится, но не на меня, а на себя, за то что я чуть не погибла. Весь на нервах после настоящей битвы за жизнь, за нас обоих, кровь кипит, тем более мой мужчина со зверем внутри.

Дальше его взгляд, все сильнее разгораясь, скользил по моему перепуганному лицу и мокрым спутанным волосам, повисшим вдоль тела. Добрался до обнаженных плеч, с одного сползла тонкая бретелька. Мокрая рубашка не скрывала, а скорее подчеркивала мою фигуру: высокую, полную грудь с темными вершинками, треугольник внизу живота, округлые бедра.

Людвиг, кажется забывшись, коснулся моей ноги, провел пальцами вдоль прилипших кружавчиков подола, посылая по коже мурашки, откровенно любуясь. И хрипло просипел, поднимая взгляд к моему лицу:

– Ты меня с ума сведешь! Даже на минуту нельзя оставить одну, сразу влипаешь в неприятности.

Я всхлипнула:

– Не оставляй!

И наплевав на все приличия, на свой неподобающий вид всем телом приникла к Людвигу, уткнулась ему в грудь лбом.

– Ирония сейчас ни к чему, милая, я и так на пределе! – укоризненно проворчал он.

– Я абсолютно искренне и без всякой иронии… – шмыгнула я носом, глотая слезы.