Случайно беременна, или Позволь тебя любить

Знали мы друг друга три года. Как раз с тех пор, как Руслан прислал мне документы и я переехала с прежнего места, не желая объяснять арендодателю, почему у меня вдруг изменился не только паспорт и его данные, но и даже отчество.

Четыре часа пролетели довольно быстро. Сначала проснулся Лешка, прошлепал босыми пятками до кухни и громко закричал, увидев бабушку.

Да, я не предупреждала его, что именно сегодня приедет мама, желая устроить ему сюрприз. Сын шумно распаковывал привезенные ему подарки, а затем не менее шумно собирался с бабушкой на прогулку. И, проводив их, я начала собираться сама. Нанесла дневной неяркий макияж, уделив особенное внимание, как и всегда, бровям.

Не зря Руслан когда-то заметил, что они стали толще. Именно с них и началось мое увлечение макияжем. Сначала я отучилась на бровиста, а потом, заинтересовавшись, пошла на разнообразные курсы по макияжу. Особо много не зарабатывала, беря небольшое количество клиентов, но мне нравилось.

Я отправила поцелуйчик собственному отражению и тут же скисла. Сама того не заметила, как вспомнила о Руслане. Вспомнила тогда, когда собиралась на свидание к другому.

Казалось, что я никогда не смогу забыть этого мужчину. Понятно, что это было невозможно: у меня от него единственный и самый любимый на свете сын. Но все же хотелось думать поменьше. Думать и не болеть. А сердце все еще болело. Особенно одинокими ночами.

В дверь раздался звонок, и я, вздрогнув, метнула взгляд на часы. До одиннадцати оставалось двадцать минут. Я даже переодеться еще не успела, но все же поспешила открыть дверь Роману. Лишь сильнее запахнула полы короткого, но плотного халата и, не глянув в глазок, отворила незапертую дверь, а потом чуть не умерла от шока. Часто-часто заморгала, но наваждение так и не прошло.

— Здравствуй, Лия, — спокойно произнес Востров.

— Рус… — я запнулась и быстро себя поправила, кивнув ему. — Руслан.

Сейчас мужчина на моем пороге был меньше всего похож на просто «Руса».

— Разрешишь? — Он кивнул мне за спину, интересуясь, можно ли ему пройти в мою квартиру, а я все еще никак не могла осознать, что действительно вижу Вострова перед собой. Закивала как болванчик и отшатнулась с порога, пропуская бывшего мужа. Конечно же, пропуская. Не выгонять же.

— Где можно поговорить? — Его челюсти напряглись, на скулах заходили желваки, а я во все глаза пялилась на его лицо. Такое родное и далекое, такое знакомое и в то же время совершенно другое, неизвестное мне. Он так изменился. Стал еще взрослее и серьезнее…

Выше и крепче.

Волосы подстрижены короче, чем прежде, но все равно словно взъерошены, на щеках проступила минимум трехдневная щетина.

— А? — Я мотнула головой, стараясь прогнать туман из нее, и не смогла. — На кухне, — все, что я смогла выдать ему.