Поздние розы

Женщина пригласила его в дом, и он вошел, ощущая, как будто что-то исчерпанное, завершенное вдруг обрело новую жизнь и силу. Будто перевернулась какая-то страница, или песочные часы, а может, судьба.

***

Квартира, которую снимала Лена, была довольно большая для однокомнатной. Высокие потолки, арочные окна, винтажный налет на всем, она специально выбирала дом в старом районе города. Хоть за нее и приходилось платить аховые деньги, зато она напоминала родительскую. Ту, что пришлось оставить мачехе. Но Лена об этом не жалела, свобода дороже всего стоит, и если цена свободы была всего лишь квартира, она бы ее с удовольствием принесла. Но Кисельниковы умудрялись доставать ее и здесь.

Слава Богу, не так часто.

***

- Константин Олегович, вам какой, растворимый или в турке? - донесся до Белецкого голос Лены из кухни.

- В турке, пожалуйста.

Идти в кухню мужчина не рискнул. Слишком близко к ней. Прошел в комнату.

- Посидите пожалуйста, я быстро, - снова донеслось до него.

Присаживаться тоже не стал, он ходил по комнате, присматриваясь к деталям ее жилища. Детали больше всего могли рассказать о Елене, как о человеке. А ему хотелось знать о ней все.

Очень чисто, уютно и светло. но не по-женски, а как-то... Даже не так, во всем чувствовалась внимательная и добрая женская рука, но не было этих бесчисленных баночек и флакончиков, бессмысленных фигурок и рамочек. Красиво, и ничего лишнего.

Внимание привлекли книги, их было много, и все весьма ценные на вид. Сам Константин Белецкий, с его детством, проведенным в трущобах, всегда с благоговейным ужасом относился к книгам и к тем, кто все эти книги прочел. Хотя с возрастом он наверстал многое и улучшил свое образование, это чувство осталось.

Он подошел ближе, рассматривая корешки, потом перевел взгляд на стены. Их украшало несколько картин в старинных рамах.

- А ведь это подлинники, - подумалось ему."

"Особенно поразила одна из картин, на холсте был букет роз, объятый пламенем. Внезапное предчувствие, словно укол в сердце, заставило его отступить. Он оглянулся на картину еще раз, теперь натюрморт уже не казался зловещим, так, яркое, необычное пятно на стене. Но осадок остался.

Вошла Елена, неся на маленьком подносе чашечку кофе, сахарницу и молочничек.

- Я не знала, как вы любите, вот принесла все сразу, - проговорила женщина, чуть нахмурив брови от усердия.

А у него душа затрепетала, потянулась к ней и застыла. Как он любит?! Господи милосердный, лучше не знать ей, как он любит... Но тут он себя обманывал, потому что именно того и хотел, показать, что и как любит.

- Просто я пью без сахара, - продолжала женщина. - Вы присаживайтесь пожалуйста.

И показала ему жестом на диван.

Нельзя на диван. Если он присядет, то уже сегодня не уйдет.

- Спасибо, - он взял чашечку, - Я спешу.

- Ой... Простите, что же это я..