Поздние розы

Он не просил впустить его, не предъявлял прав, он просто смотрел. И все это было в его взгляде. В сбитом тяжелом дыхании, в нервном жесте, которым он поправил волосы. Ни слова. Но его воля, незримо вившаяся вокруг, словно говорила:

- Впусти меня. Прими.

Если она сейчас впустит его, будет принадлежать ему. Этому странному и страшному мужчине. Хотела она его впустить? Могла ли она не хотеть?

Лена молча отстранилась, приглашая его в дом.

Мужчина прошел близко, едва не касаясь ее своим телом. Лену внезапно обдало холодом, а потом она покраснела, задерживая дыхание. Откуда в ней возникло это странное ощущение, будто пушистая волна прошлась по ней, смягченная воздушной прослойкой, оставшейся между телами? Наверное, от общей напряженности момента? Лена постаралась отвернуться, чтобы Белецкий ничего в ее поведении не заметил, и тут же отошла вглубь.

Он вошел, но так и остался стоять на пороге. Молча, только смотрел. Надо было как-то выбираться из этого взаимного напряжения, ставшего уже осязаемым. Лена сказала:

- Проходите, Константин Олегович.

Надо было что-то говорить, она чувствовала себя полной идиоткой, взволнованной, озабоченной идиоткой, потому что Белецкий стоял в прихожей как каменная статуя и молчал.

- Хотите кофе?

И тут он отмер, ответ прозвучал глухо:

- Нет, кофе не надо..."

"И остался стоять на месте. Так, будто отвечал на автопилоте, а думал совершенно о другом. Голос мужчины странно резанул ей по нервам, вызвав непроизвольную дрожь. Лена повела головой, стараясь избавиться от ощущения мурашек, побежавших по шее. Открыла рот, чтобы сказать, но в горле пересохло, пришлось сглотнуть, а он почему-то именно в этот момент впился взглядом в ее губы.

Заговорили одновременно.

- Тогда пройдемте в комнату...

- Простите, Елена Сергеевна, я...

Лена слегка отшатнулась, а он непроизвольно качнулся вперед. Сделал два шага и очутился прямо перед ней.

- Простите, я хотел... пытался дать вам время. Но не смог, - голос срывался, видно, что слова давались ему с трудом.

- Ничего... – еле слышно прошептала Лена, поведя рукой.

- Что? – его тревожный вопрос так же был еле слышен.

- Я все равно уже приняла решение.

Она смотрела ему в лицо прямо, бесстрашно, как-то даже... по-мужски? Неизвестно, что именно он прочитал в ее взгляде, но мужчина шумно вздохнул, собираясь с силами, потом спросил:

- Мне уйти?

Женщина покачала головой. Что-то странное случилось с мужчиной, он весь напрягся в струнку, руки дернулись к ней, но движение застыло, подавленное железной волей. Спросил только, словно через силу:

- Мне... остаться?

Взгляд женщины.

Что бывает в ее взгляде, когда она принимает то самое решение, решение которым она отдает себя мужчине? Кто знает... Но только на мужчину это действует как хлыст, подгоняющий коня. Горячий, властный, обжигающий удар.