Координата поврежденности

А выражение отцовского лица подсказывало, что тот также не рад данной теме.

– Ты, конечно же, был тогда совсем маленьким и не помнишь, как твоя мать помогла Равиту поверить в себя в начале пути. Она дала ему силы создать то, что казалось нереальным с теми возможностями, которые тогда у них были. Однако твой отец – талантливый врач, один на тысячу, и его способности стали главным депозитом в будущее, в которое поверили люди, располагающие необходимыми средствами.

– У меня в памяти сохранились другие воспоминания.

Лишь то, что он и мама всегда были вдвоем, в то время как отец появлялся дома крайне редко. В детстве он, конечно, с нетерпением ждал каждую встречу с отцом, который казался героем, спасающим чужие жизни, но со временем ожидание переросло в обиду, а после – в равнодушие. Вскоре у него появились собственные интересы, и мать большую часть времени уже оставалась одна. Теперь Мин жалел, что тратил время, которое мог провести с ней, на дурацкие подростковые развлечения и людей, которых сейчас даже не помнил.

– У каждого из нас есть свои воспоминания о Раттане. Давайте выпьем за нее! Она бы гордилась тем, каким ты вырос, – сказал тост Прин Супарат.

Не оставалось ничего, кроме как взмахнуть бокалом и выпить.

После этого беседа о прошлом плавно перетекла в обсуждение какой-то конференции, а Мин погрузился в размышления о том, что в самом деле сказала бы мама, видя его сейчас.

Он делал разные, порой неправильные, вещи: ненавидел отца, презирал семейное дело, встречался с девушками, чтобы разбить им сердце, и получал за это деньги; он был заносчив, жесток, груб и непреклонен со многими людьми. Некоторые этого заслуживали, но были и те, кто нет. Мин не стал тем, кем бы мог. Часть его сердца опустела после маминой смерти, и никто не мог заполнить ее – серую зияющую пустоту, обволакивающую грудину. Мама не обрадовалась бы этому. Она была мягкой, доброй и понимающей. В детстве казалось, что она знает ответы на все вопросы, а главное – отчего-то любила его неприступного отца. Мин, хоть и походил на него, знал: все хорошее, что в нем есть, досталось от мамы. Лишь в одном не хотел быть на нее похожим – позволить одиночеству поглотить себя до самого конца, как это произошло с ней.

– Мин… ты слышишь? – вывел из размышлений голос Лайта. Видимо, тот уже в который раз обратился к нему. Три пары глаз смотрели на него в упор, а ему хотелось стать невидимкой. – Я сказал, что у нас еще запланирована встреча с друзьями. Ты помнишь?

У них не было общих планов, они едва общались в последние недели, и все же Лайт снова спасал его. Даже после того, что он сделал. Потому что Мара права – такова сущность докторишки. Вечный спаситель.

Одним решительным глотком Мин допил содержимое бокала и, отодвинув стул, поднялся на ноги.