Координата поврежденности

– Ты… со своими музыкантами или докторишками планируешь отмечать? Так и не понял, с кем из них ты общаешься больше, – как бы между прочим спросил Мин. И самому за себя стало противно от столь несуразной попытки выудить информацию, которая не должна была играть для него какой-либо роли, но почему-то играла.

Мин старался прийти к логическому объяснению: он просто хочет знать наверняка, ведь неизвестность досаждала. Да и друзья спрашивают друг у друга такие вещи. Вот Бест постоянно задавал ему даже самые беспардонные вопросы и не чувствовал от этого ни капли стыда или неловкости. Поэтому следовало игнорировать откуда ни возьмись несвойственные ему ощущения.

– Хотелось бы, но я лучше съезжу к родным, а мы с парнями увидимся потом. Может, посидим где-нибудь, когда я вернусь.

Одна из помощниц Нун в это время позвала экономку, и они остались на кухне вдвоем.

– Надолго уезжаешь? Завтра только четверг или у вас нет занятий? Хотя я слабо в это верю – у докторишек всегда адский график.

– Ты и сам знаешь, пары в последние месяцы – скорее формальность, чем реальная надобность. А вот с практикой иначе. Поэтому в среду и четверг у меня дежурство. Попросил перенести, чтобы успеть завтра на последний автобус и приехать утром, чтобы остаться на все выходные, – поделился Лайт.

– Хотел вчера, но его не было здесь. А завтра сразу же с вещами пойду на занятия, а оттуда в больницу. Придется сообщить по телефону. Или это будет невежливо, как ты думаешь?

– Возможно, – пожал Мин плечами. – Но это твой день рождения, и ты едешь к своей семье. Не вижу ничего, что касалось бы моего отца.

Если бы они с Лайтом не нашли общий язык, он бы зацепился за повод опустить того в глазах Вонграта-старшего. Сейчас же актуальность подобных действий таяла с каждым днем. Теперь интерес отца к гостившему в их доме студенту уже не трогал. В соседстве с докторишкой нашлись свои плюсы: общение с родителем свелось к еще большему минимуму, поскольку часть внимания Лайт брал на себя. Не со злым умыслом или подхалимством, а поскольку эти двое, кажется, действительно наслаждались обществом друг друга.

– Да, но я живу в вашем доме.

– Не черни себя попусту. И я не золотой студент. – Лайт утратил привычное улыбчивое и мирное выражение лица и теперь был угрюм и напорист.

– Я шучу, успокойся.

Многие не понимали этой скрытой иронии. Вообще, Мин считал слово «шучу» – одним из самых удачных и полезных изобретений человечества. Вот поистине волшебное, а не «пожалуйста». Можно сказать что угодно, а потом добавить «шучу», и слова перед этим сразу утратят ценность. Можно даже выпалить о желании умереть, но с беззаботным «шучу» это переставало быть криком о помощи, а превращалось в рутинное нытье.