Повесть о суровом друге

Генька со связанными за спиной руками валялся на земле у Васькиных ног. Лицо у него было бледное от ненависти.

- Развязать хвастуна, - приказал Васька, не глядя на кадета.

Я подошел к пленному и развязал крепкий узел. Кадет медленно поднялся, стоял угрюмый, лишь глаза бешено сверкали.

Полагалось арестовать кадета по всем правилам: отнять все вещи, и я стянул с него портупею вместе с пустыми ножнами, подобрал саблю, вложил ее в ножны и надел на себя.

Генька метнулся ко мне:

- Отдай шашку, мерзавец!

Но я показал кадету свою кривую обручевую саблю и сказал:

Васька посмотрел на ребят:

- Что будем делать с пленным?

- Бить, - коротко предложил Цыган.

- Налить ему воды в ухо, чтоб он с ума сошел, - подсказал Илюха.

- Как вы смеете! - закричал кадет. - Я скажу папе, он всех вас повесит.

Васька с презрением глядел на врага.

- Кланяйся мне в ноги, - спокойно приказал он.

- Как ты смеешь!.. - вскричал кадет и заплакал.

- Не хочешь? - грозно проговорил Васька. - Или, может, не знаешь, как нужно кланяться? А ну-ка, Абдул, помоги ему.

Цыган подошел сзади и принялся гнуть голову кадета к земле.

В это время на горе показалась девочка. Ее короткое голубое платье трепетало на ветру, как пламя.

- Геннадий! Геня! - кричала девочка. - Они убьют тебя, Геня!

Она подбежала к нам, плача, хватала с земли комья и бросала в нас.

- Дикари! Вот вам, вот вам! - выкрикивала она.

Я узнал кадетку. Это она дала мне в день свержения царя кусок белого хлеба и не позволила брату бить меня. Глаза у нее были голубые, как платье. Вся она была чистая и казалась хрупкой, словно бабочка.

Васька взглянул на свой грязный, оцарапанный живот и смутился. А я застеснялся своей Обручевой сабли, небрежно отбросил ее в сторону и выпятил грудь.

Тонька при виде кадетки так и ощетинилась вся, точно кошка. Она воинственно утерла рукавом нос и двинулась на кадетку:

- Не тронь! - строго приказал Васька и тяжело, вперевалку зашагал с горы.

Мы молча двинулись за ним.

Кадет поднялся и, как бы не веря тому, что легко отделался, пошел к себе, прихрамывая на правую ногу.

Кадетка бежала за ним впритруску и говорила в спину:

- Вот я скажу папе, все скажу.

Я догнал ребят, и мы, окрыленные победой, дружно запели:

Мы уже подходили к месту, откуда начали наступление, как вдруг с Грязной под свист и хохот выскочил колбасник Сенька. Он бежал в коротеньких штанишках. Высокая лебеда хлестала его по голым коленкам. За Сенькой, подпрыгивая и громыхая, волочилось привязанное к ноге ведро.

Васька бросился наперерез, повалил Сеньку на землю и придавил грудь коленом:

- Ты зачем на Леньке верхом ездил?

- Я больше не буду-у, Вась...

- А гроб ты кому заказывал в письме?

- Это я... не я-а... - заплакал Сенька.

- А ставок теперь чей?

- Ваш. Пусти! Я тебе колбасы вынесу.