Повесть о суровом друге

- Бедность плачет, богатство смеется, - вдруг услышали мы позади себя хриплый голос.

Возле панского дома, опершись на палку, стоял знакомый нам дед-крестьянин, которого мы встретили вчера в степи.

- Веди хлопца до брички, - сказал он сердито и, не говоря больше ни слова, пошел к волам.

Мать подвела меня к гарбе, усадила в солому, и мы поехали. К удивлению, ехать пришлось недолго. Бедная хатка деда стояла невдалеке от барского дома.

Дедушка Карпо - так звали нашего знакомого - и его бабка Христя приняли нас заботливо. Бабка промыла мне ногу у колодца, перевязала чистой тряпкой и привела в хату. Там она накрошила мне в миску тюри, подвинула деревянную ложку и сказала:

- Стебай, хлопче...

Наверно, и у царя не бывало такой вкусной тюри, как у бабки Христи. Я так спешил есть, что закашлялся. За одну минуту я опорожнил миску. На душе сделалось легко, нога перестала болеть. Не мог я забыть одного - обиды на барчуков.

Пока мать разговаривала с бабкой Христей, я вышел из хаты. Со двора был виден богатый дом помещика Шатохина.

Хорошо бы подползти к барскому дому и назло сломать в саду яблоню. А еще лучше отнять у барчуков красивый мячик.

Я решил: пока никто не видит, проберусь в панский сад. Желание хоть чем-нибудь отомстить барчукам побороло страх.

В глубине дворика деда Карпо стояла старая клуня. Сразу же за ней начинался панский сад.

Возле клуни я еще раз осмотрелся, не подглядывает ли кто за мной, потом лег на землю и пополз на животе, работая локтями и коленками.

- Там яблукив нема! - раздался над моей головой чей-то голос.

От страха я прирос к земле, а потом покосился вверх. На соломенной крыше сидел грязный, нечесаный хлопец и смотрел на меня без всякой вражды.

- А тебе чего надо? - спросил я недовольным тоном.

- Яблукив у панском саду ще нема. Они летом бувают.

- Без тебя знаю... Ты кто?

- Сашко. А ты видкиля?

- Из Юзовки... Хочешь, мячик у буржуев отнимем?

Сашко мигом съехал с крыши, и мы осторожно проползли под колючей проволокой в панский сад и затаились в кустах смородины.

Из открытых окон помещичьего дома доносились звон посуды, женский смех, нестерпимо вкусно пахло жареным мясом.

- До пана Шатохина министр приихав, курей едят, - сказал Сашко.

Интересно было поглядеть, как селянский министр, приехавший из Петербурга, ест курей. Но нельзя было и мячик прозевать. Поэтому я шарил глазами по двору, ища барчуков.

Пошептавшись, мы проползли еще несколько шагов и притихли под развесистой яблоней, прячась за кадушкой.

- Залезь на дерево, - прошипел мне на ухо Сашко.

- Лежи, надо мячик отнять.

Мы ждали барчуков с мячом, но они не показывались.

До барского дома было рукой подать. Тянуло заглянуть в окно, откуда доносился веселый шум.

Я влез на кадушку, уцепился за сук и взобрался на яблоню.