Три ночи с повесой

 — Спутал меня по рукам и ногам, как какую-то сосиску!

Возникла небольшая пауза, во время которой Джулиан гадал, сильно ли он рискует, если стащит с рук перчатки и попробует убрать упрямый локон, например, заправить его за ухо, коснувшись при этом очаровательного личика Лили… Наконец, так ничего и не решив, Джулиан сдался. Едва он развязал все завязки — кроме тех, что под подбородком, разумеется, как из складок плаща появилась узкая, затянутая в белую перчатку рука и, Лили, не дожидаясь помощи, принялась поправлять прическу. Вслед за перчаткой наружу высунулся край розового шифона. Джулиан поморщился.

— Лучше тебе не снимать плащ, — прошептал он, машинально запахивая его полы на случай, если в тусклом свете ламп Лили не смогла прочитать по губам то, что он сказал. — И капюшон тоже.

Лили знаком дала понять, что готова последовать его совету.

Оказавшись в зале, Джулиан первым делом поискал взглядом двух мальчишек, которых заранее послал, чтобы занять им с Лили места. Устроившись в середине второго ряда, оба с разинутыми ртами наблюдали, как усатый мужчина, держа на поводке сразу трех пуделей, расхаживает по сцене. Заметив их вытаращенные глаза, Джулиан замялся — уж очень не хотелось лишать мальчишек удовольствия. Но потом вдруг младший из этой парочки случайно заметил его, ткнул приятеля локтем под ребра, и оба, сорвавшись с места, ринулись к своему нанимателю за вожделенными шиллингами. Как ни понравилось им представление, блестящие монетки, а также разные вкусности, которые можно было на них купить, явно нравились им куда больше.

Вместо обещанного шиллинга Джулиан сунул каждому по кроне. Он еще не забыл, каково это — голодать. В их возрасте он согласился бы сплясать босым на раскаленных углях, посули ему кто-нибудь шестипенсовик. В глазах маленького Джулиана шестипенсовик казался неслыханной удачей — за него они с матерью могли три дня подряд получать по миске горячего супа — каждый. Точнее, четыре — он, и две — мать, поскольку она всегда старалась незаметно отлить половину своей порции в его миску. А на крону они с матерью могли бы пировать целую неделю.

К тому времени как троица дрессированных пуделей покинула сцену, Джулиану удалось отогнать горькие воспоминания. Положив руку на спину Лили, он подтолкнул ее к освободившимся местам и усадил на обитую бархатом скамью. Через пару минут на сцене появился фокусник в костюме Арлекина. Наконец и он, сорвав свою долю аплодисментов, покинул сцену, и огни в зале стали постепенно гаснуть.

Занавес плавно пополз вверх, и спектакль начался. Лили нагнулась к Джулиану, и он почувствовал на щеке ее теплое дыхание.

И отодвинулась так быстро, что Джулиан принялся гадать, уж не почудилось ли ему. Но тут рука Лили, шевельнувшись, коснулась его руки.