Повешенный (СИ)

Учеба в военных заведениях вырабатывала в юношах совершенно особый склад характера и привычки, во многом непонятные для современного человека. Это была особая каста людей со своими представлениями о чести, добре и зле. И офицеры всегда с теплотой вспоминали о своей «альма матер», несмотря на драконовские методы воспитания там. И не зная всего этого, я никогда не смогу достоверно изобразить капитана лейб-гвардии Павла Стоцкого. Спалюсь через пять минут, погорев на какой-нибудь мелочи…

—…Прогулка закончена! Пройдите в дом — раздается окрик надзирателя. И нам не остается ничего другого, как подчиниться и прервать наш интереснейший разговор. Прощаясь, мы снова крепко обнимаемся.

— Петр — строго грожу я пальцем Южинскому — уныние — это смертный грех, не смей больше отчаиваться! Не запускай себя и начни уже делать хотя бы зарядку по утрам. Вспомни свою кадетскую юность!

— Я постараюсь! — тепло улыбается Петя, и таким он мне нравится гораздо больше.

Остается только надеяться, что теперь мы станем видеться почаще. А там, глядишь, о нас постепенно все забудут, и Турубанов сможет немного смягчить условия нашего пребывания в тюрьме.

Василий Николаевич Бахметьев, по мнению окружающих, был человеком своеобразным — гостеприимным, но суровым и ярым приверженцем старых дворянских правил. Он искренне считал, что на нем лежит святая обязанность воспитывать своих крестьян в строгости и беспрекословном подчинении хозяину. Права? Какие могут быть права у собаки на псарне или у лошади в конюшне? И чем крепостной мужик от них отличается? Помещик — владелец, холоп — вещь, такая же, как другой скот в его поместье. А все остальное от лукавого. Что-то никто из крепостных не вспоминает о своих правах, когда в голодный год приходит к своему барину за зерном. Или, когда по недосмотру спалят мерзавцы половину домов в деревне и умоляют потом о помощи. Привыкли, что барин в беде не оставит!

Бахметьев махнул рукой, вызывая свой дар. Права ладонь заалела тусклым пламенем, жар послушно перешел на кончики пальцев. Осталось только ткнуть указательным перстом в трубку, набитую табаком, и затянуться. Развеяв дар, Василий Николаевич зло поморщился. Вспомнилась одна молодая ведьма, которая постоянно баламутила глупых крестьян. Лекарка она, конечно, от бога — оттого холопы на нее и молятся. Но ведь и язык, как бритва острый.

Ходят слухи, что девица эта крайне непростая — вроде как из обедневшего дворянского рода. При деньгах и грамоте обучена, потому и ведет себя так нагло. Приходской священник с ней уже и не связывается, хотя точно знает, что летом она обитает на дальних болотах, где идолы языческие стоят, и капище до сих пор есть.