Повешенный (СИ)

— Так ничего и не вспомнил? — понизил он голос — Совсем ничего?

— Нет, не вспомнил. Да может, это и к лучшему, а то мучил бы себя самокопанием: что мы сделали не так, и как надо было поступить в решающий момент?

— Везет тебе… а я именно этим и занимаюсь с утра до вечера. Не то, чтобы я сильно сожалею о чем-то, просто не могу не думать об этом. Все размышляю: где мы ошиблись?

Южинский вопросительно посмотрел на меня, но я лишь пожал плечами. Мне нечего было ответить ему. И нечем утешить. Я ничего не знал про планы заговорщиков и про ошибки, допущенные ими. Догадывался, конечно, в общих чертах, но не более того. И не был уверен, что вообще хочу знать какие-то подробности. Это была совсем чужая жизнь, и мне стоило оставить ее в покое. Достаточно того, что я сейчас несу наказание за чужую вину.

— Петь, а расскажи мне лучше про свою семью. Я ведь теперь совсем ничего о тебе не знаю.

— Да, что рассказывать, семья как семья… Наш род не старый, мы потомственное дворянство только при Екатерине получили — дед за особые заслуги перед короной. А вот матушка у меня более родовитая, из старинного шляхетского рода Боратынских. Нас у родителей всего двое — я, да младший брат Роман, с которым у нас пять лет разницы. Он у меня поручик, служит в гусарском полку. Характер у него взбалмошный, постоянно в какие-то передряги попадает. На язык не сдержан и, как выпьет, обязательно с кем-нибудь поссорится! На дуэли уже два раза дрался, но пока бог его миловал.

— А что у тебя с личной жизнью?

— Да, какая уж теперь личная жизнь! — расстроенно махнул рукой Петр — мы были обручены с Лорой фон Берген, но ее отец нашу помолвку тут же разорвал, как только меня арестовали. Лора обещала меня ждать, но я, как честный человек, вернул ей ее слово. Понятно же, что барон никогда не допустит нашего с ней брака.

В голосе Пети было столько тоски, что и спрашивать не надо, любит ли он свою невесту. Конечно же, любит. И любовь эта, судя по всему, была взаимной.

Чтобы не мучить его, начал расспрашивать Южинского про учебу в кадетском корпусе. Он, в отличие от Павла Стоцкого, который закончил престижный Пажеский корпус, учился в Сухопутном шляхетском кадетском корпусе. Порядки в военных учебных заведениях были в это время еще те! Помимо муштры там существовала и настоящая дедовщина. Причем, и начальство, и офицерский преподавательский состав относились к ней скорее одобрительно — если прямо и не поощряли, то в любом случае, смотрели на дедовщину сквозь пальцы. Да и Петя рассказывал об этом с ностальгией.

Слушая его, я как-то по-иному взглянул на военное обучение в империи.