В огне повенчанные

– И чтобы на этот раз не грохали ими об пол, как булыжниками! Пусть наукой вам послужит последний поиск. – Казаринов остановил взгляд на Иванникове, который виновато опустил глаза. – Если бы не твои ледниково-каменные бахилы, грохот которых фрицы услышали еще в сенях, не пришлось бы нам пускать в ход гранаты. Хорошо еще, что ушли подобру-поздорову.

– Зато человек восемь уложили, – огрызнулся Иванников.

– И вернулись почти с покойничком. Даже двух слов от него не добились. А ведь за «языком» ходили.

– Я не виноват, что такой хилый попался. А насчет валенок, товарищ лейтенант, будьте спокойны, просушил так, что на ногах не чую – легонькие, мягонькие, как бабушкины чулочки.

Только теперь Казаринов заметил, что писарь, глядя в бумажку, которую он поднес почти к самому носу, что-то нашептывал, плохо разбирая размашистый почерк Казаринова.

– Что, сержант, штудируешь французско-русский разговорник?

– Русско-французский, товарищ лейтенант, – поправил Казаринова писарь и, придерживая очки, встал. Высокий, нескладный – на всю жизнь штатский.

– Посмотрим, что там у тебя. – Казаринов взял у писаря листок и быстро пробежал его взглядом.

– Итак, братва, начинаем урок французского языка! – торжественно начал Иванников. – Для начала у меня простой вопросик. Можно, сержант?

– Как по-французски сказать: я родился в Париже.

– Жё сюи нэ а Пари, – перевел писарь, грассируя букву «р».

– Чего? – удивился Иванников. – Какой там пагы?! Париж, а не пагы.

– Пагы! – настойчиво, еще больше искажая русскую букву «р», повторил писарь.

– Да ты что, парень, ни «р» ни «ж» не выговариваешь? – возмутился Вакуленко.

– Не баламутить! – одернул сержанта Казаринов. И, обращаясь к писарю, предложил: – Ну что, начнем? Как прозвучит по-французски: «Стой, кто идет?»

Писарь перевел оклик постового на французский.

– Повтори еще раз, сержант, громче и отчетливее! – приказал Казаринов.

Писарь почти выкрикнул фразу, которую разведчики тут же вразнобой, разноголосо, не сдерживая смеха, начали повторять – кто нараспев, кто очень быстро.

– Прекратить гвалт! – окриком оборвал галдеж Казаринов и повернулся к писарю: – А как по-французски ответить: «Смена караула»?

Писарь, не глядя в шпаргалку, громко произнес ответ.

И снова под низким потолком избы разноголосо заметалась исковерканная на русский лад французская фраза, в которой, как и в слове «Париж», звук «р» произносился разведчиками крайне исковерканно.

Почти все последующие фразы разговорника, включавшие вопросы воображаемого часового боевого охранения и ответы на них, заключали в себе звук «р», а также звуки «м» и «н», которые в устах писаря слышались с гнусавинкой.

Первым не выдержал Иванников.