В огне повенчанные

– Отец уже больше никогда не проронит слезы. – Голос Тани дрогнул, левая ладонь ее скользнула по щекам.

– Папа ушел на войну в первую очередь мобилизации. Проводили двадцать пятого июня, а двадцать четвертого августа получили похоронку. Погиб в боях за Смоленск.

– Да-а… – горестно вздохнул академик. – Тяжело терять близких людей. – Чтобы как-то смягчить душевную боль девушки, Казаринов проговорил: – Я вот тоже в двадцать первом году потерял единственного сына. А вот теперь еду в полк, где лейтенантом служит мой внук. И тоже единственный.

– Сын вашего погибшего сына?

– Да. – И, помолчав, спросил: – А вы разве не были на митинге в Можайске?

Таня кивнула в сторону адъютанта командира полка, сидевшего рядом с шофером:

– Мы с товарищем лейтенантом приехали с КП дивизии и вошли в фойе кинотеатра, когда уже дали команду выходить на построение. Лица у бойцов были такие, что я их не узнала. До этого я приезжала к ним в полк. При разгрузке из эшелона все выглядели веселыми, а тут словно их кто подменил, вроде даже постарели.

Казаринов в душе пожалел, что ни медсестра, ни адъютант командира полка на митинге не были.

– А как фамилия вашего внука? – поинтересовалась Таня.

– Казаринов… Лейтенант Григорий Казаринов. Может, знаете такого?

– Нет, не знаю… Я ведь при штабе всего две недели.

– Отлично знаю!.. – оживился лейтенант. – Позавчера на него и трех его разведчиков в Москву ушло представление к наградам. Вашего внука представили к ордену Красного Знамени. Своими глазами видел реляции. Остальных – к Красной Звезде.

– За что? – Казаринов всем телом потянулся к адъютанту.

– Он со своими бойцами, с которыми вышел под Вязьмой из окружения, вынес Знамя полка. А сейчас командует разведротой. – Лейтенант повернулся к академику и, чтобы тот его хорошо слышал, стал говорить громче: – Я видел своими глазами, как он обучает разведчиков бороться с танкобоязнью.

Академику стало жарко. Он почувствовал, как учащенно забилось у него сердце.

– Это что-то вроде патологического страха перед танками?

– Я бы не сказал, что страх патологический, но когда сидишь в окопе, а прямо на тебя прет танк – тут нужно иметь крепкие нервы, чтобы не растеряться. Нужно все рассчитать: вовремя вжаться в дно окопа и вовремя вскочить, чтобы бросить ему вдогонку противотанковую гранату или бутылку с горючей смесью.

– А вы, лейтенант, знаете позицию, где сейчас находится лейтенант Казаринов?

– А как же!.. Я их землянки знаю, добротные блиндажи. Имею приказание доставить вас к нему.

– Спасибо, дорогой… – Голос Казаринова дрогнул. – А вы когда его видели в последний раз?

– Последний раз видел… два дня назад, когда он получал задание командира дивизии на выход в разведку за «языком». Думаю, что вернулся.