В огне повенчанные

Злость и гнев, с которыми комиссар поднялся в вагон, словно утонули в глубоком омуте души, и на смену им всплыла жалость. Он вскинул руку, посмотрел на часы и, что-то прикидывая в уме, спросил:

– Хватит, чтобы заплатить за самосад, что ты взял у старика?

Басаргин ответил не сразу. Он, как понял комиссар по выражению его лица, подсчитывал: за стакан табака старик брал по два рубля. На триста рублей можно купить полторы сотни стаканов.

– Думаю, хватит, – еще не догадываясь, что задумал комиссар, ответил Басаргин.

– А ну, покажи деньги. Давай посчитаем.

Басаргин безуспешно пытался засунуть за голенище сапога свою большую, костистую кисть руки. Видя, что ничего не получается, он сел на пол и разулся. А когда из сапога вывалился кошелек, он протянул его комиссару. И тот, пока Басаргин наворачивал на ногу портянку и обувался, посчитал деньги.

– Здесь триста двадцать рублей. Думаю, хватит. – Он вытащил из планшета блокнот, вырвал из него чистый лист бумаги, положил его на планшет и протянул Басаргину: – Пиши!

– Что писать?.. – Арестованный поднял на комиссара взгляд, полный недоумения.

– Пиши, что буду диктовать. – Видя, что Басаргин, привалившись спиной к стене и прижав планшет к груди, ждет его дальнейших указаний, комиссар начал диктовать: – «Станция Убинская, Новосибирской области. Начальнику железнодорожной станции». Написал?

– А теперь пиши текст к денежному переводу. Его пишут на обратной стороне бланка почтового перевода. Пиши помельче, так, чтобы уместилось. – Комиссар прошелся по вагону, сосредоточенно что-то обдумывая и потирая пальцами лоб. – Диктую дальше, пиши. «Товарищ начальник! Прошу эти деньги передать хромому седобородому старику на деревяшке вместо правой ноги. Он ходит в серой заячьей шапке и черной фуфайке. Торгует табаком-самосадом на базарчике у вокзала. Найдите его, пожалуйста, и передайте ему эти деньги. Когда в конце сентября наш эшелон остановился у Вашей станции, я купил у старика полмешка самосада, а деньги не успел заплатить, так как эшелон тронулся. Очень прошу выполнить мою просьбу. С уважением – боец Басаргин». – Видя, с какой твердостью арестованный поставил свою фамилию, спросил: – Написал?

– Написал. – Голос Басаргина дрогнул, и комиссар увидел, как в глазах его вспыхнула надежда.

– Денег-то не жалко?

– Товарищ комиссар… – Дальнейшие слова Басаргина были оборваны перехватившими горло спазмами.

– В Уфе будем стоять часа два. Перевод отправишь с вокзальной почты. Пойдешь отсылать его с кем-нибудь из отделения, чтобы все в роте знали: деньги за табак ты старику отправил. Все ясно? – Комиссар резко дернул дверь вагона, и она с грохотом откатилась влево.