В огне повенчанные

 – Видя, что, выслушав доклад, генерал принялся что-то записывать, порученец вышел из кабинета, но тут же вернулся и доложил, что вместе с ранеными и больными в Москву доставлена почта.

– Пакет в Центральный Комитет партии и письмо какому-то академику.

– У дежурного по штабу.

Через несколько минут порученец положил на стол перед Сбоевым пакет и письмо. Генерал бережно взял пакет, на котором стояли три сургучные печати, и поднес его ближе к свету.

– Да, печать серьезная… Центральный Комитет большевистской партии Белоруссии. – Сбоев через стол протянул пакет лейтенанту. – Сейчас же!.. Срочно – в ЦК. Да осторожней, смотри не сломай сургуч.

Генерал строгим взглядом проводил порученца. Когда дверь за ним закрылась, взял со стола письмо. Фамилия на конверте сразу обожгла Сбоева. «Москва, Академия наук СССР, академику Д.А. Казаринову».

«Странно… без обратного адреса. Даже фамилии нет. А почерк?.. Не мужское… Не Григория. Типичные женские кругляшки, даже девичьи, ученические…»

Последний раз академик звонил неделю назад. Сообщил, что вместе с Академией эвакуируется в Сибирь. На всякий случай назвал город, куда ему лучше всего писать на Главпочтамт, до востребования. Жаловался на бессонницу. Тоскует по внуку. Еще раз просил разузнать о судьбе полка, в котором служил Григорий. В круговерти важных и неотложных дел генерал просьбу старика помнил, но исполнение ее все откладывал «на завтра».

Сбоев посмотрел на часы: стоит ли беспокоить старика глубокой ночью? И тут же решил: «Не тот случай, чтобы соблюдать этикет». Набрал номер телефона. Гудки показались какими-то тягучими, тревожными… Кто знает, что написала эта женская рука? Все может быть… «Только бы не свидетельница смерти Григория… Только бы не беда в этом письме», – твердил про себя Сбоев, с тревогой в сердце ожидая, что вот-вот в трубке прозвучит знакомый голос академика.

– Я вас слушаю, – глухо прозвучало в трубке.

– Дорогой Дмитрий Александрович, прошу прощения, что поднял вас среди ночи. Это Сбоев, Владимир… Вы меня узнали?

– Как же не узнать?.. Что-нибудь случилось? – В голосе академика звучали нотки настороженности и тревоги.

– Пока ничего не случилось. Спешу сообщить: только что в мой штаб поступило письмо на наше имя. На адрес Академии. И странно, без обратного адреса. Даже росписи никакой нет. Причем почерк явно женский.

– А из какого города?

Сбоев несколько замешкался с ответом: сказать, что письмо доставлено самолетом из партизанского тыла, – значит посеять в душе старика еще большую тревогу.

– На письме нет никаких почтовых штемпелей и печатей.

– Как я могу его получить? И как можно раньше. Сегодня утром, в девять двадцать, я уезжаю в Сибирь. С Казанского вокзала. Я уже звонил тебе – Академия эвакуировалась.