Повелительница пустыни

— Амия, ты так порежешь все пальцы! — воскликнула мама, замечая, как она в который раз замерла за разделкой мяса.

Сестра отдернула руку с ножом и виновато посмотрела на неё.

— Амия, эврам, пойди лучше перебери овощи с тётей Султанат, а я сама мяса нарежу, — Мама мягко взяла её за плечи и взяла из её рук нож.

— Мама, всё в порядке. Я не порежусь! — возмутилась сестра, но нож отдала.

Тяжело вздохнув, она посмотрела на мясо и опять виновато подняла глаза: мясо было нарезано крупными кусочками, но точно не для плова.

Все рассыпались в радостном смехе, и на кухне зазвучал оживлённый разговор: женщины с восторгом вспоминали свои истории и оживляли образы соседей.

Замелькали знакомые имена, образы эксцентричных старушек, непутевых мужей и непоседливых детей.

Женщины с удовольствием смаковали детали, приправляя их щедрой порцией юмора.

В такие минуты дом действительно оживал, наполняясь жизнью, которой так не хватало в остальное время, когда каждый был погружен в заботы.

— Папа приехал! — закричала я, когда послышался шум голосов, и я выглянула во двор.

Как маленькая девочка помчалась и повисла на шее отца, игнорируя сердитый голос мамы.

Хотя я девушка, которой пора замуж, а это неоднократно звучало от мамы в моменты её нравоучения, но не смогла сдержать себя от радости.

Отец и так последние время всё больше находился во дворце, чем дома, и в такие моменты одиночества мне вспоминались наши совместные занятия в его лаборатории.

Я тосковала по его историям о змеях, о тайных рецептах эликсиров, и в те мгновения мне казалось, что он, погруженный в свои мысли, делится со мной своими знаниями, даже не осознавая, что рядом находится его дочь.

В такие моменты я не перебивала его и старалась не задавать лишних вопросов, понимая, что он может выйти из увлеченного состояния, и тогда его слова иссякнут, как вода в пересохшем русле, и я услышу, что мне это никогда не пригодится в жизни.

— Егоза, и когда ты повзрослеешь? — прозвучало от отца то ли укоризненно, то ли шутливо.

— Вот выдать её замуж, так вмиг повзрослеет, — сурово прозвучало отповедь мамы.

Отец только нежно улыбнулся своей джаным(дорогая) и прижал меня к себе.

— Вот справим одну свадьбу и подумаем о другой, — и, увидев реакцию на моем лице о его намерениях, подмигнул мне.

Я запыхтела, надула губы от такой несправедливости и обиженно проговорила:

— С условием, что со своим женихом познакомлюсь до свадьбы.

Возгласы: —Что? — я уже слышала вдогонку, прячась под сводами дома от возмущенных голосов родителей, словно в крепости.

Залетев в комнату, я начала метаться по ней, не в силах успокоить мысли, которые роями сновали в голове, каждая из которых подливала масло в огонь моего трепетного сердечка.