Повелительница пустыни

И я выстроила в своей голове идеализированный образ: образ рыцаря без страха и упрека, героя, способного на самопожертвование и преданность.

Как же я была наивна, ослепленная его внешним совершенством, не разглядев тьмы, что таилась в его сердце, потому что позже реальность оказалась жестокой и разрушительной.

— Амия, что случилось? Ты вся побелела и дрожишь, — мама подошла к Амии, которая стояла, прислонившись к косяку двери, а у ног лежала выпавшая корзина из рук, рассыпав орехи.

Она отводила глаза, а из глаз текли слезы.

— Мама. Он меня видел. Прости, я не прикрыла лицо. Позор! Какой позор! Что скажет Рашид, узнав, что я показала лицо чужому мужчине? Он отвернется от меня, — прошептала она, заливаясь слезами.

— Ну ничего, ничего.

Мама ее обняла, стараясь утешить и прикрыть от окружающего мира.

Её руки, дрожащие от волнения, мягко гладили дочь по голове, как будто это могло стереть воспоминания о случившемся.

Мама старалась подобрать слова, чтобы объяснить, что всё будет хорошо, но каждое слово казалось в такой момент пустым.

Она понимала, что как только дойдет слух о неподобающем поведении Амии, то Рашид вправе отказаться от её дочери.

И тогда позор ляжет на всю семью, и нам уже не будет покоя в этом городе, а о создании семьи её детям придется забыть.

— Иди в комнату и больше оттуда не выходи. — Решительным голосом она отдала указание Амии. — Ты, Олика, даже в доме будешь ходить с закрытым лицом. Это всех касается.

Она глубоко вздохнула и отправилась к отцу. Все, кто был на кухне, переглянулись.

По сути, наша семья состояла из родственников. Кто-то близкий, а кто-то дальний.

В основном мы приютили одиноких людей, оставшихся без близких людей.

Многие семьи принимали таких родственников, постепенно превращая их в слуг, обязанных отрабатывать свой кусок хлеба всю жизнь.

Но только не у нас. Отец и мать приняли их как полноправных членов семьи.

Мы вместе трудимся и вместе радуемся жизни. В нашем доме под одной крышей на данный момент проживают двенадцать человек.

Кроме нас пятерых: Моего отца Карима, мамы Фатимы, старшего брата Ахмеда и сестры Амии, и меня, с нами прожили шесть двоюродных тётей и троюродный дядя.

Сейчас на кухне собрались все женщины, и хотя их взгляды пересекались между собой, ни одна не решалась заговорить первой.

Каждая, казалось, была погружена в тревожные думы о судьбе Амии.

Я в ярости шинковала зелень для обеда, а в голове, словно вихрь, крутились мысли об отце и его неизвестном решении.

Но больше всего злости вызывал принц, которому вдруг вздумалось подняться с постели и прогуляться по комнате, и рассмотреть, что же за окном.

Кто его просил? Лежал бы себе спокойно, не привлекал внимания. Видимо, ему не по нраву скромный дом бедняков, вот и решил осмотреться, как на базаре.